Шипучка для Сухого

Мы просчитали, выгодное.

— Нет.

Ремнев замолкает. Недовольно щурится. Я его понимаю. Он тоже теряет бабки. Как и я.

Партнером я его сделал пять лет назад, отдал тридцать процентов акций. И не жалею. Он и до этого был активен, а теперь вообще рвет. Таких людей только так и поощрять.

И теперь ему совсем не нравится идея банкротства «Глобала», когда его можно поиметь по-другому. С большими дивидендами.

Но мне этого не надо.

Этих тварей, из-за которых я все потерял, я хочу видеть на коленях. В долговой яме. В зоне. Я постараюсь, чтоб им там было комфортно. И чтоб у них было много любви. Много. Столько, сколько не каждый выдержит. Чтоб они захлебнулись в этом.

Чувствую, как опять меня ведет, выдыхаю. Хорошо, что не повернулся к посетителям. Нехер перекошенную рожу мою наблюдать.

И так получили моральную травму полгода назад, когда Шипучка пропала. Наверно, до сих пор удивляются, что живые остались.

Мысли о Шипучке неизменно возвращают взгляд к окну. К проклятому городу, в котором я сижу безвылазно все эти полгода.

И буду сидеть. Пока не найду мою женщину.

Полгода назад, когда она внезапно просто исчезла из больницы, я думал, с ума сойду. Вернее, тогда я не думал. Потому что нечем было.

Сначала решил, что ее утащили те твари, что стреляли в меня. От одной этой мысли хотелось выть. И на стены бросаться.

Потом выяснилось, что она ушла сама. Камеры наблюдения зафиксировали. Вышла из больницы, прошла парком и растворилась в проклятом городе.

Мы закрыли все. Весь город. И до сих пор закрываем.

Ее фотки, ее ориентировки везде. По всем отделениям, во всех малинах, подпольных шалманах и ночлежках. Отелях, съемных хатах и хостелах. Вокзалы, такси, аэропорты. Даже, сука, Макдоналдсы!!!

Плотность покрытия такая, что мышь не проскользнет. Москва и область.

Но, сука, ничего. Полгода.

ПОЛГОДА.

Моя женщина где-то находится целых полгода.

И я все это время чувствую себя живым, только когда болит рана в плече.

Рана, за которую ответили уже все виновные. Вся дирекция «Глобала». И теперь добираюсь до учредителей.

Служебное расследование длилось недолго. И было настолько качественным, насколько это вообще возможно.

Обычные терки за хороший кусок. И обычные дегенераты, вылезшие из стремных девяностых, не похоронившие еще свои гребанные малиновые пиджаки.

Ну кто мог знать, что они решат так топорно сработать?

Ты, ты, Сухой, должен был знать!

Расслабился, мать твою, Троскен, решил, что теперь все по-другому. А все вообще не по-другому! Особенно здесь, на родине, чтоб ее!!!

Искали шустро. Ремнев по официальным каналам, Лысый — по своим, неофициальным. С моим разрешением передавать привет от Сухого для скорости.

Нашли. И даже, сука, исполнителей нашли.