Шипучка для Сухого

Потом попереживаю, повою. Все потом. Сначала дело.

— Олька…

— Лежи. Все хорошо.

Коротко наклоняюсь, успокаивающе трогаю губами губы.

— Ольга Викторовна, как он?

Голос у Васи взволнованный, напряженный. Ловит мой взгляд в зеркале.

— Нормально. Кровотечение остановилось. Мы в больницу, надеюсь?

— Да. Пробка.

— Может, надо скорую?

— Нет, я сейчас по встречке.

Он что-то нажимает, и сверху, на крыше загорается люстра и начинает орать сирена.

Я не комментирую. Пусть делает, как знает. Это его косяк полностью, пусть исправляет.

Машина ускоряется, немного лавирует, но я даже не собираюсь смотреть в лобовое. Не до того.

— Олька… Бл*, ну вот чего за хрень, а?

Да уж, прощай, Троскен, здравствуй, Сухой…

— Ну вот как так? В первый раз ты ко мне приезжаешь, сама… А я тут…

Я не отвечаю ничего. Просто трогаю его лицо, глажу, не могу насытиться прикосновениями, не могу остановиться.

Я еще не осознаю до конца опасность ситуации, не понимаю, что могло бы быть. Меня только-только начинает отпускать от шока.

Вася делает невероятное, и мы буквально через несколько минут тормозим у больницы.

Дальше все опять начинает мельтешить, прыгать, кружиться.

И я прихожу в себя в коридоре больницы, рядом с палатой Олега.

Его уже осмотрели, перевязали, вкололи все, что необходимо, и теперь за закрытыми дверями происходит жесткий разбор полетов с участием всех заинтересованных лиц.

Я не захотела присутствовать и вышла.

Стою, смотрю в окно.

Осень в Москве красивая. Не такая, как у нас, в Питере. Мягкая и сочная. Желтая и приветливая. Теплая такая.

Мимо меня к палате идут двое мужчин, настолько разных, что взгляд невольно задерживается.

Высокий красавчик, с породистым надменным лицом и твердым подбородком, одетый в классику, и такого же роста, весь забитый уголовными партаками мужик, с жестким тяжеленным взглядом и мягкой звериной походкой.

Они окидывают меня заинтересованными взглядами, но вопросов не задают. Судя по всему, прекрасно знают, что случайных людей здесь нет. Весь этаж блокирован, охрана похлеще, чем в Кремле. Куда только до этого смотрели, интересно.

Мне кажется, или они перед тем, как зайти, выдыхают?

Впрочем, неважно.

Я уже знаю, что с Олегом все хорошо. Пуля навылет, как я и думала, важные сосуды и органы не задеты. Врач сказал, что повезло, Олег ко мне резко дернулся, развернулся. Вот и попало в плечо.

Вместо сердца.

Я неожиданно чувствую тянущую боль в низу живота.

И вот тут-то на меня и нападает дрожь.

Неукротимая.

Мощная.

Я стараюсь дышать, глажу успокаивающе живот. Шепчу что-то.

— Тихо, тихо, тихо, маленький… Тихо…

И все утихает. Словно тот, кто сейчас во мне, верит мне и спокойно засыпает.

Я прекрасно знаю, что там только несколько клеток, там еще ничего толком не сформировано.