Шипучка для Сухого

На следующий день после этого, за завтраком, меня неожиданно торкнуло про предохранение.

Я подавилась фрешем, потом подхватила телефон и вышла на балкон звонить Машке.

Та посмеялась, уверила, что сейчас возможность зачатия низкая, потому что моим яичникам еще очухаться надо, и что у меня были совсем недавно искусственно вызванные месячные, так что вероятность, конечно, есть, но минимальна. Но презервативами все же порекомендовала пользоваться.

Я вернулась обратно в комнату и обрадовала Олега.

Тот поморщился, но кивнул.

Мы провели в его квартире еще неделю, и это до такой степени было дежавю, что мне иногда не по себе становилось.

Я ловила себя на том, что превращаюсь в ту Ольку, двадцатилетней давности, наивную и нежную. Она словно воскресла ненадолго, потому что рядом со мной был человек, который ее помнил. Который ее знал и хотел.

Это было странно и даже больновато.

Но вместе с тем — невозможно правильно.

Я себя чувствовала живой все это время.

И гадала, почему я отказывалась все эти годы от многочисленных предложений Олега съездить куда-нибудь отдохнуть? Может, не стоило?

Я, конечно, птица гордая, и не могла согласиться с его предложением, просто потому что это было его предложение… Но, может, надо все же?

Хотя, о чем теперь говорить?

Это не важно.

Важно то, что мы за эту неделю, кажется, сумели воскресить многое.

Все то, что умерло во мне еще двадцать лет назад.

Олег был открыт со мной, откровенен.

Хотя, может, он всегда такой был? Просто я не хотела ничего знать про него?

А теперь вдруг захотела.

Я вспоминаю этот вечер, когда он неожиданно рассказал, откуда взялся Троскен.

Мы лежали в дальней комнате его здоровенной, сделанной в каком-то жутко холодном стиле, квартире.

Эта комната была единственной уютной, потому что в ней находился самый настоящий камин, а на полу перед ним валялась пушистая шкура, по виду, как настоящая, но Олег уверил, что ни одно животное, кроме китайских рабочих, в изготовлении ее не участвовало.

Он вообще вел самый правильный европейский образ жизни. Натуральные ткани, забота об экологии, отказ от вредных производств. Я читала про его холдинг. Просто чистокровный аристократ.

Я и спросила, откуда что взялось.

— Знаешь, Ольк… — он задумчиво повертел в пальцах стакан с виски, изучил его на просвет, — у меня тогда был выбор: или остаться в том дерьме, что был… Или пользоваться шансом и сваливать. Но для того, чтоб все сделать правильно, требовалось исчезнуть. У меня были подвязки с Китаем. Там был один партнер… Мы в свое время хорошо поработали на лесе. Они хотели выходить на Европу. Но сама знаешь, как в Европе относятся к китайцам… Требовалась чистая фигура, европейская внешность, требовалась чистая, безупречная биография. И бабки. У меня были бабки.