Шипучка для Сухого

С такой готовностью, что хочется поддеть ее за это ее «нет». Но я этого никогда не сделаю.

Каменная столешница, как раз на уровне моих бедер."

"Шипучка смотрится на ней — идеальным блюдом. Хочется покусать. Хотя, нихера не покусать. Сожрать.

Я раздвигаю ноги, стаскиваю пижамные шортики. Втягиваю будоражащий аромат. Она смотрит. Зрачки расширены. Уверен, что я в этот момент совершенно ненормальным выгляжу. Зверем с подрагивающими ноздрями.

— Скажи еще раз, что ты — не моя, Шипучка, — хриплю я, а потом жадно прижимаюсь губами к ее промежности.

И Олька только вскрикивает, непроизвольно сжимая меня бедрами.

Не моя, да? Да?

Я целую ее так, как целую обычно в губы, интуитивно находя нужный ритм, и, типа, не-моя женщина дрожит и сжимается, так славно и быстро кончая, что я еще даже толком и почувствовать ее не успеваю.

Быстрая ты какая у меня, не-моя-Шипучка.

Встаю, стаскиваю джинсы, рывком опять дергаю ее к себе. Тонкая спина в полу разорванном шелковом халатике скользит по столешнице, и Олька буквально сама нанизывается на меня.

Одним, сильным толчком.

И это да!!!

Это — просто рай на земле. Это — моя женщина! Навсегда моя.

Каким бы я кретином не был, как бы я не косячил, но она — моя. И этого не изменить, что бы ни думала сама Шипучка.

Я жестко и вообще не ласково, как, наверное, не стоило бы делать после всего, что она пережила, нанизываю ее на себя, наслаждаюсь полубезумным лицом, цепляющимися за край столешницы тонкими пальцами, хрупким прогибом поясницы, изящными щиколотками на своих плечах.

Это — то, что мне нужно. Быть с ней все время. Рядом. Любить ее, иметь ее, жить с ней.

И я делаю все, чтоб это получить.

И, наверно, хватит уже прыгать.

Наверно, уже пора причаливать.

Если ты, Шипучка, этого никак сделать не можешь, я решу все за нас обоих.

Олька выгибается так сильно, что чуть ли не на мостик встает, кричит, сжимает меня ритмично и жарко, и я кончаю следом, чувствуя невозможное удовольствие не только от обладания своей, конечно, своей женщиной, но и от окончательно принятого решения.

Все, Олька, бегать больше не будем.

Отбегались.

А мы с тобою — две планеты.

Ты — газовый гигант, я — карлик.

И как ни глупо, странно это,

Но не странней всего другого.

Как будто тени от сюжета

И небольшие завлекалки,

Танцуем, выбирая танго,

Так пошло, глупо и убого.

Мы тянемся через парсеки…

Ты хороша, но в атмосфере

Так много ядовитых газов,

Такая тяжесть, мрак и плотность.

А я — всего лишь красный карлик

Я был звездой, давно, когда-то.

Припомни, как тогда сверкал я,

И как смотрела на меня ты.

Ты — не подпустишь, газ — упругий,

А мне так надо, чтоб остыла.

Но для тебя подобно смерти -

Остыть. И вспомнить, что любила.

36. Сейчас

— Ольга Викторовна, вызов срочный.