Твой шёпот в Тумане

Не по головке сестёр гладить, а требовать с них, чтобы наравне с тобой и в лес, и в огород. Ты же разбаловала их, сделал белоручками. Эмбер и рада бы вроде помогать, да ты не давала: она больна, значит, должна сидеть сиднем. Так было, Томма?

Его слова больно кольнули в сердце.

— Ненавижу, — я вырвала руку из его ладони. — Слышите, ненавижу, потому что вы бесчувственный грубиян. Ненавижу! И мне ваше мнение неинтересно.

— Томма, — в глазах мужчины разгоралось пламя, — я хочу, чтобы ты поняла, где совершила ошибку…

Я нервно засмеялась, пытаясь спрятать свою обиду и злость, да не выходило.

— Я совершила её, когда, испугавшись мертвяка, скинула иллюзию и проявила себя. Сглупила, когда позволила вам надеть свои проклятые Туманом браслеты. И я сильно сглуплю, если сегодня до заката не отрублю себе руку с этим, — я продемонстрировала брачное украшение.

Развернувшись, уверенно зашагала в сторону центральных врат.

— Дурная, — прилетело мне в спину. — Думай, прежде чем что-то сделать. Думай, прежде чем что-то сказать.

Мужчина схватил меня сзади за талию и прижал к себе, словно гора нависая.

— Хочешь знать, зачем я тебе всё это говорю, — выдохнул он мне в макушку — Сегодня я хоронил молоденькую девушку. Красивую и сияющую. Она могла бы быть чьей-то женой Матерью. Могла стать мне сестрой. Вместо этого, я закапывал её тело. И мне обидно, Томма. Обидно видеть, что ты ведёшь себя как жертва.

Пытаешься взвалить все тяготы этого мира на свои плечи и упорно тащить вперёд.

Просто потому, что ошибочно полагаешь, будто так нужно. Что так правильно, и никто, кроме тебя, этого не сделает. Но это не так. Вас всегда было трое, но везла одна. Сейчас у тебя есть я, но ты отказываешься передать мне свои заботы. Хватит, Томма. Твоя жизнь изменилась, и теперь в ней главный я. И проблемы теперь у нас на двоих. Я не позволю тебе продолжать в том же духе.

— Я не хочу с вами разговаривать, — выдохнула я.

— А придётся, — тихо рассмеялся он. — Придётся, мечта моя. И все недомолвки устранять. И друг к другу притираться. У меня много к тебе претензий скопилось. Я ведь все те дни, что ты под иллюзией скрывалась и меня за нос водила, с ума сходил. Я тебя оплакивал, девочку, что нашёл и даже не обнял, — его объятия стали просто удушающими. — Я ночами в Тумане бродил. Я звал тебя. А ты смотрела на меня со стороны и тихо радовалась, что смогла обвести вокруг пальца северянина. Тебе меня не жаль было?

— Вы хотели ехать. смотреть гиблое место, — попыталась сменить тему. Да мне было стыдно. Сейчас совестно, но не тогда. И разговаривать об этом, я была не готова.

— Нет уж, отвечай, сердце моё, — выдохнул он мне на ушко. — Отвечай.

Тяжело вздохнув, поняла, что деваться некуда. Но врать совсем не хотелось.

— Нет, мне не было вас жаль.