Твой шёпот в Тумане

Но рядом с этим светловолосым северянином она казалась просто ребёнком.

Я оценивающе взглянула на спящего мужчину. Длинные густые светлые локоны, мощная мускулатура, крепкие руки. Такой жених находка для моей слабенький Эм.

Рука Вульфрика сжалась на моей талии.

— Ты принадлежишь мне, Томма. Мне не нравится, что ты так пристально разглядываешь другого, — грубовато прошептал вард. — Это недопустимо.

— А мне не нравится, что вы, вообще, обратили своё внимание на меня и мою сестру, но я же претензии не предъявляю, — ответила я на грубость.

— Нет, претензий не было. Когда бы ты мне их предъявляла? Когда в образе мужика могилы копала, или изображая сестру, себя же хоронила?

— Мы Лестру хоронили, — призналась я, — вернее, её вещи. Чтобы могилка была.

— Знаю, — недовольно ответил вард, — я похоронил твою сестру этим утром рядом с родителями на вашем дворе. Остальные могилы зарыл. Они вам не нужны.

— Вы похоронили Лестру! — услышав такие новости, я остановилась и посмотрела на него снизу вверх. Вард был настолько высок, что я макушкой головы едва доставала ему до плеча. — Спасибо, — искренне поблагодарила я.

— Она твоя сестра, значит, и мне не чужая. Жалко девушку. Молоденькая такая.

Чего дома не сиделось, дурёхе.

— Счастья хотела. Замуж. Чтобы будущее было, — прошептала я.

— А ты что не хотела? Что же с ней не пошла? — задал вопрос Вульфрик, на который я совсем не хотела отвечать.

— Эмбер, — вздохнула я, — она бы не дошла.

— Жертва, — хмыкнул мужчина, бросив на меня короткий взгляд. — В тебе слишком много жертвенности. Это плохо.

Его слова меня немного смутили и чего скрывать задели за живое. Я была несогласная с таким определением. Что значит «жертва»?! Любить свою семью и заботится о ней — это что, по его мнению, пустое занятие. Как это «плохо».

— Вы считаете, что желание поддержать младшего в семье и не оставить его одного умирать — это жертвенность? — с вызовом спросила я.

Вард молчал. Мы спустились с крыльца. Он, осторожно взяв меня за руку как ребенка, повёл куда-то в сторону от домов. Там виднелись отдельно стоящие здания с высокой крышей. В моей душе клокотала обида. Возмущение нарастало.

А как я должна была ещё поступить, рискнуть жизнью младшей сестры, ради сомнительного светлого будущего Лестры. Она и дня без нас не прожила. Как ни горько мне было это принять. Но это правда. Лестра рискнула и проиграла.

— Я самый старший из братьев, — услышала я от Вульфрика спустя минуту тишины. — Если бы я всё время жертвовал собой или ещё кем ради ближнего, мы бы давно уже лежали в земле под толстым покрывалом снега. Ты ведёшь себя неправильно, Томма. Да, твоя сестра больна, а у меня двое братьев не поднимались с постели первые годы жизни.