Твой шёпот в Тумане

Их мать сидела над ними сутками, сначала над Итаном, потом над Каилом. Знаешь, как мало детей с даром пожирателя выживают? Их единицы.

— Но у вас был отец, — начала было я.

— Я за него, — Вульфрик резко остановился. — Мы все пятеро братьев Бессон незаконнорождённые отпрыски вардов. Я всегда был и буду за старшего. Это тебе информация на будущее, и так если услышишь где. За нашими спинами много всякого говорят. Мы жили в бедности, в небольшом харае в пятнадцать домов.

Ловили рыбу, охотились на зверьё. Собирали ягоды, грибы, коренья, да всё, что можно сожрать. Тяжело, знаешь ли, прокормить пять растущих пацанов.

Матушка, бывало, рыдала над казанком.

— И как твоя мама справилась? — его признания меня смутили.

— Моя никак не справилась. — негромко ответил Вульфрик. — Она умерла во время родов. Младенец ушёл вслед за ней. Я остался один с малолетним братом на руках. Мне самому одиннадцать только исполнилось, по нашим меркам взрослый, но по факту, загнулись бы тогда с Обертоном. Но нас забрала бывшая любовница моего отца, у нее самой трое детей было. Итан и Сай мне родные по отцу. Каил рождён от другого. Матушка не побоялась прийти за нами с больными сыновьями на руках, потому как дома одних не оставишь. Обратную дорогу, я на спине тащил Итана. А Обертон мой родной братишка — Каила. Мы не были жертвами ни тогда, ни сейчас.

— Вы сравниваете меня с собой? — немного возмутилась я. — Вы мужчина.

— Это отговорки, — перебил меня Вульфрик. — Хотели бы вы все уйти на юг на себе бы Эмбер понесли. Придумали бы чего. Но вместо этого ты заняла позицию жертвы, а твоя средняя сестра поступила как эгоистка. Про Эмбер, вообще, лучше промолчу. Она сильнее и храбрее вас обеих будет.

— Вы не знаете меня, чтобы так говорить, — во мне звенела обида. — Вы старший, да?! Вы не жертвы! А можно спросить, вард, скольких братьев вы похоронили? Вы добивали хоть раз любимого человека? Вам хорошо спится? А могилы рыли в одиночку рыдая от бессилия? Я уверена, что нет, иначе вы бы тряслись над последними крупицами своей семьи. И такого бы не говорили. Всё, что у меня есть — это родительский дом и сестра. И я буду держаться за это до последнего.

— Терял ли я кого-либо? — Вульфрик странно, даже зло усмехнулся. — Терял.

Тебя! Я знаю, что такое боль потери, Томмали.

— Нет, не знаете. Я для вас человек чужой. Так что вы ошибаетесь во всём. Мы по-разному смотрим на мир. И я не жертва.

Вульфрик снова остановился. Его взгляд стал тяжёлым и грозным.

— В чём же я ошибаюсь? В том, что ты старалась всё на себе тянуть? Ты хоть свободу сёстрам давала, или как с малышней обходилась? Лестра твоя, наверное, поэтому и ушла, что зажала ты её своей опекой. Вместе нужно было, в одной упряжке.