Шестикрылый Серафим

— Бросай свой архив, Тимоша, в сыщики тебя возьмем. Ведь такой талант пропадает!

— Да ну, у вас платят мало. А главное, с вашей работой я не смогу на даче по полгода ковыряться. Я уже старый, пора к земле привыкать. Да и кто тебе будет в архиве Сахибов всяких искать? Вот я уйду — тут и половины от архива не останется. По правилам-то, у нас эти архивы три года хранятся. Это я ничего не выбрасываю, а то бы не видать тебе никакого Сахиба как своих ушей. Хоть ты и подполковник.

— Спасибо тебе, Тимоша, огромное. С меня бутылка.

— Смотри же, выздоравливай скорее. Как выйдешь из больницы — разопьем.

Июнь 1984 г., воскресенье. Москва, Аэропорт Шереметьево.

— Здравствуй, Юра! Что за пожар? Ты поменял Привычки? Начитался рекламных объявлений «Летайте самолетами Аэрофлота»? Или решил проверить, люблю ли я тебя настолько, что поеду встречать в Шереметьево? Где твой багаж?

— Нет у меня никакого багажа. Вот журнал, и все. У меня обратный рейс через три часа. Я не красна девица, из аэропорта доехал бы и сам, но дома дел много, а разговор у меня не телефонный.

— Что еще стряслось? Пойдем, поговорим. У меня машина на стоянке. Когда у тебя регистрация?

— Часа через полтора.

— Ну, время у нас еще есть. Может быть, съездим куда-нибудь, перекусим?

— Ох, Саша, не до перекусов мне.

— Так что случилось-то? Что ты взъерошенный такой?

— Копают под нас, Саша. Твои коллеги копают, из ленинградской милиции. И копают серьезно. Они вышли на Лору и Сахиба.

— С чего ты взял? Давай-ка по порядку."

"— Значит, так. В эту среду приходит ко мне один больной. Лежит он у нас с пневмонией, скоро выписывается. Вообще-то он должен был лежать в ведомственной больнице, он в нашем ГУВД работает. Подполковник Брадис. Евгений Карлович. Но к нам его по «скорой» привезли из дома, он живет рядом. Так мы его у себя и оставили. Тем более, Берта меня просила, заведующая третьей терапией. Она его еще с войны знает.

— Ну и что?

— Так вот, приходит он ко мне, извиняется за то, что отнимает время, и начинает долго у меня выспрашивать про Лору. Мол-де разбирал он старые фотографии, увидел такую красавицу… Он, оказывается, в качестве эксперта ее квартиру осматривал и фотографию эту оттуда прихватил. Сразу, говорит, узнал руку большого мастера, Натана Белкина. Хотел даже поинтересоваться у него, при каких обстоятельствах была сделана эта фотография, но его отвлекли какие-то там дела. И вот только теперь он про нее вспомнил. И пришел ко мне.

— А к тебе-то почему?

— Во-первых, говорит, вы, Юрий Романович, работали с ней в одном отделении, может, вы мне что-нибудь интересное о ней расскажете, о том, как это ваша медсестра, такая опытная, отравилась ветеринарным морфием.