Шестикрылый Серафим

Москвы 28 декабря 1976 года, прописанный по указанному выше адресу, и деньги в сумме четырехсот тридцати семи рублей разными купюрами. В бумажнике также находится визитная карточка доктора медицинских наук профессора Орлова Юрия Романовича с телефонами в г. Ленинграде: домашний 251-93-97, служебный — 274-21-88.»

Объяснение с моих слов записано правильно и мною прочитано.

А. Маринина

— Ваш ключ — этот? — уточнил сотрудник милиции, забирая вещи Сухова.

— Да.

— Напишите расписку и укажите в ней его номер, — предупредил он меня.

Я взяла протянутый мне ключ от моей двери, и у меня потемнело в глазах… На том ключе, которым пользовался Алик, не могло быть никакого номера, потому что у него всегда были только копии этого ключа. А тот ключ, который только что на моих глазах сняли с его связки, был заводским. Я не могла его перепутать. Это был именно тот ключ, который в семьдесят восьмом году пропал вместе со связкой других ключей у Славы Мишина в день его смерти.

Расписка

Я, Маринина Александра Борисовна, проживающая по адресу: г. Москва, 5-й Хуторской проезд, д. 6, кв. 23, получила у оперуполномоченного уголовного розыска 74 о/м г. Москвы Кошкина В. Б, ключ от входной двери моей квартиры по указанному адресу, № 113133.

12 марта 1991 г.

А. Маринина.

— Простите, вы что-то сказали? — очнулась я. Кошкин внимательно разглядывал шестикрылого Серафима, висящего над диваном.

— Я говорю, вещица интересная. Наверное, ценная?

— Нет, — бесцветным голосом ответила я. — Нет, ни какой ценности она не представляет. Разве что на растопку."

"Мне хотелось, чтобы Кошкин скорее ушел. Я знала, что на книжной полке за собранием сочинений Цвейга Сухов прятал коробочку со шприцом и несколькими ампулами промедола. Делал укол, когда сильно болела нога. Так он говорил… Скорее, скорее! Я больше не могу. Я попробую убежать из моего рухнувшего мира туда, где все, может быть, не так страшно и больно. Я чувствовала, что еще немного — и в моем воспаленном мозгу опять проснется та самая бредовая идея, на, этот раз она приобретет вид стройной логической конструкции, объясняющей столько загадочных смертей. Мишин — Семина — Брадис — Орлов — и, наконец, Сухов. Кто следующий? Нет, я не хочу! Ну, уходи же скорее."