Шестикрылый Серафим

— А вот и наркоманы, — сказал он, достав пухлый зеленый том.

Это был альбом, который уважаемый, криминалист лично собирал более тридцати лет.

Евгений Карлович начал листать толстые страницы, и на меня посыпались фамилии, имена, клички, адреса.

— Вот это Ангелочек, — рассказывал Евгений Карлович, — он жил на Лиговке. Убили его свои. Мухлевал Витя с марафетом или, научно выражаясь, фальсифицировал наркотики. Бит бывал за это нещадно, однако должных выводов не сделал, и зарезали его в конце концов из-за двухсот граммов лактозы, которую он пытался выдать за высококачественный героин. А вот это — Софи Лорен.

С фотографии на меня смотрел милый, интеллигентный мужчина лет тридцати пяти с огромными черными глазами и бархатными ресницами.

— Володей его звали, высшее образование, художник-портретист, иконы реставрировал. А на Софи Лорен действительно был похож. Одна из первых жертв американской синтетики — фенциклидина или каких-то его производных, я уж точно сейчас не вспомню. Решил полетать, приняв дозу. Друзья пытались удержать, да куда там. Человек в этом состоянии страшен, боли не чувствует, сила в нем просыпается звериная, откуда что берется. В общем, раскидал он их всех и выпрыгнул с четырнадцатого этажа. Разбился вдребезги. Кошмарная смерть.

Казалось, рассказам этим не будет конца, но Евгения Карловича позвали к телефону в соседнюю комнату.

— Извините, Бога ради, Сашенька, я постараюсь надолго вас не покидать. Нечасто, знаете ли, меня посещают такие приятные дамы.

Лесть я приняла с благодарностью. И пока Евгений Карлович разговаривал по телефону, я стала листать альбом. И через несколько страниц наткнулась на фотографию удивительно красивой молодой женщины в белом халате и кокетливо сдвинутой набок медицинской шапочке. Я пыталась вспомнить, где я видела это лицо, но не могла.

Вернулся Брадис.

— Что вас так заинтересовало, Сашенька? — спросил он, видимо, обратив внимание на мое напряженное лицо.

— Извините, Евгений Карлович, но, по-моему, я знаю эту женщину. Кто она?

— Ой ли? — усомнился Евгений Карлович. — Неужто вы в нашей онкологической больнице лежали? Ведь это прелестное дитя там работало. Сразу после окончания медучилища и до самой смерти. Она коренная ленинградка, но вы говорите, что в Ленинград приехали впервые. Где же вы могли с ней познакомиться? Посмотрите внимательнее.

И он рукой прикрыл отдельные части фотографии. Исчезла медицинская шапочка, халат, лицо на фотографии становилось мне все ближе, и уверенность моя крепла, но вспомнить я ничего не могла.

— Попробую-ка я все-таки проверить, — сказал Евгений Карлович, глядя на мои мучения, и снял трубку телефона.