Господин следователь. книга шестая

Разумеется, честь ему и хвала за предложение удочерить Нюшку, но для официального признания незаконных детей имеется «Канцелярия прошений на Высочайшее имя приносимых при Императорской Главной квартире». А если попробовать ее обойти? Дворянскую опеку нужно подключать, заручиться согласием на удочерение Предводителя дворянства — девчонке грамоту нужно выдавать на ее новую сословную принадлежность, вписывать в состав дворянства. Нет, слишком много препятствий. Самое простое — состряпать Аньке фальшивку, но на такое я не пойду. Как показывает опыт истории — все тайное становится явным.

Барство, конечно, от Моховой до Большой Ордынки на извозчиках ездить, но у моих женщин платья не слишком-то приспособлены для пеших прогулок — подол, пусть и не вровень с землей, но где-то близко. А весна нынче тоже запаздывает, травка еле-еле пробивается, хотя май уже, пора и сирени распускаться[1], зато луж и грязи в Москве хватает.

Но было интересно проехаться по Красной площади, малость погрустить, что нет еще Мавзолея, памятник Минину и Пожарскому в другом месте, вместо ГУМА — не пойми что, какие-то полуразобранные деревяшки. Площадь, правда, больше напоминает стоянку гужевого транспорта, но это мелочи.Спасская и прочие кремлевские башни на месте, храм Василия Блаженного стоит, а что еще надо?

Ужинают у дядюшки рано — в шесть часов, но для нас сегодня сделали исключение — накрыли на стол в восемь, если не в половине девятого. Именно что для нас, потому что господа Винклеры уже отужинали и улеглись спать. Что ж, поедим и без них. А ведь могли бы родственники нас и голодными оставить. И плюс в этом во всем есть — не надо ничего рассказывать.

Павла Андреевича и Полину Петровну мы осуждать не станем — у них свои правила и привычки, но маменька, после того, как поужинали, изрекла:

— Надо было в ресторане поужинать. Думаю, послезавтра к Людмиле переедем.

— Поддерживаю, — согласился я.

Я про гостиницу больше не заикаюсь. Людмила — это Людмила Петровна, тоже маменькина двоюродная сестра. Была замужем за военным, чин не помню, а нынче вдова. Кажется, у нее должны быть сын и дочь. Сын в Петербурге, а дочка замужем, живет где-то в Подмосковье, в имении мужа.

Мы с маменькой дружно посмотрели на Нюшку. Уж воспитанницу-то можно было не спрашивать, маленькая еще, но…

— Куда вы, туда и я.

Мы с маменькой снова переглянулись, подавили улыбки.

— Идемте спать, — приказала маменька и я почувствовал себя маленьким. Но мне не жалко.

— Спокойной ночи, — поцеловал я маменьку, потрепал Аньке волосы на макушку, спустил ладонь пониже, к виску — надо бы дернуть за ухо и, не со зла, а профилактики ради, но в последний момент передумал — жалко.

Когда отправился к себе, услышал маменькин голос:

— Аня, будешь опять лягаться — выгоню.