Господин следователь. книга шестая

Триста минус девяносто — получается двести десять, а не двести. Или у Литтенбранта какая-то другая математика? Десять рублей — не велики деньги, но все равно. А может, Петр Генрихович решил вычесть из своего долга мое проживание в доме Натальи в мае? Но мы уговаривались, что я плачу лишь по апрель. Не знаю, даже гадать не стану.

Еще Петр Генрихович пишет, что с продажей дома в Череповце появились сложности. Купец из Тихвина, обещавший заплатить триста рублей, передумал переезжать. А они очень рассчитывали на эти деньги.

Еще господин Литтенбрант сообщил, что собирается держать испытания на очередной чин, готов, ради любимой жены стать и губернским секретарем.

Похвально, что в нашем «аглицком джентльмене» проснулись амбиции. Или Наталья его подвигла? Несолидно бывшей коллежской асессорше быть теперь коллежской регистраторшей. Ну и пусть, все правильно. Дядьке в сорок с лишним быть на нижней ступени Табеля о рангах — несолидно. И жалованье станет на десять рублей больше.

На дом они покупателей не могут найти. А не намек ли это на то, что его супруга желает продлить аренду своего дома? Тоже пока ничего не могу сказать. В принципе, если я вернусь из Москвы не так, как рассчитывал, а пораньше, то мне где-то придется жить. Да и позже бы вернулся — все равно бы искать квартиру. А к дому Натальи я же привык. Пожалуй, отпишу Литтенбранту, чтобы Наталья Никифоровна, если у нее не появится покупатель, оставила дом за мной. А деньги — предположим, месяца за три или четыре, я вышлю. Но ответное письмо напишу завтра, все равно весь день свободный.

Следующее письмо от господина исправника, надворного советника Абрютина.

'Дорогой Иван Александрович!

Во-первых, здравствуй. Огромный тебе привет от моей супруги. Верочка иной раз так беспокоится о тебе, что я начинаю немного ревновать! Просили также передавать привет и все мои подчиненные, включая твоего любимца Фрола, а также господина Ухтомского. Антон Евлампиевич очень просил, чтобы ты надрал задницу своей прислуге. Мол, Нюшка до сих пор не написала отцу ни строчки, Игнат печалится.

Про задницу не могу тебе подсказать, но девке накажи, чтобы написала отцу. Или пусть хотя бы напишет записочку, а ты уж вложи в свой конверт, а я передам приставу для Игната.

А во-вторых — хочу сообщить, что без тебя в нашем городе действительно скучновато, хотя, не стану скрывать — живется в отсутствии судебного следователя г-на Чернавского гораздо спокойнее. Федышинский ходит, словно пава и интересуется — нельзя ли каким-то образом продлить время экзаменов для нашего студента? Понимает, что это не в наших силах, но отчего бы не помечтать? Еще он вдруг вспомнил, что в Имп. Московск. Универ. у него преподает какой-то приятель, с которым он вместе учился.