Шерхан

Нежно, сладко, растягивая наш поцелуй до бесконечности, которая все же обрывается, когда прекращается контакт наших губ.

— Я хочу есть, поехали купим еды на вынос и к морю куда-то.

— У меня еда есть в пакетах, пластмассовые вилки тоже где-то были. Так что поехали сразу на пляж. А куда ты хочешь?

— Где никого нет.

— Я думаю в такое время мало кто сидит на пляже.

— Поехали, Лер, по дороге решим, куда поедем! — он подталкивает меня к водительской стороне, быстро оглядел прищуренным взглядом все вокруг, направился к пассажирской двери.

Мы молчим. Я чувствую его напряжение, вижу, как он пару раз посмотрел в зеркало заднего вида, нахмурился. Что-то писал в своем мобильнике.

— Езжай из города, в сторону Абхазии! — дает указание, оглянулся назад. Кому-то звонит. — Тим, хвост! — он слушает какого-то Тима, барабанит пальцами по своей коленке. — Ну, если это «мелочь» срежь их, мне все равно, каким способом. Провоцируй аварию, так чтобы ехать не могли, но все остались живы.

Я сжала руль, сама посмотрела в зеркало. Сзади за нами ехали три машины, хрен поймешь, кто «хвост», а кто «Тим». Смотрю на Ярослава, он молчит, слушает своего собеседника, периодически поглядывая назад.

— Тим, передай Диме, что я приду завтра, куда скажут, пусть спокойно убирает своих людей. Не сбегу, мне самому интересно с ним встретиться, — мы с ним одновременно взглянули в зеркало, наши глаза встретились. Яр улыбнулся, подмигнул мне. Две машины плавно съехали на обочину.

— Это были твоих преследователи? — осторожно спросила, когда он поставил телефон на блокировку. Посмотрел на меня.

— Это моя жизнь, о которой я предпочитаю молчать, Лера. Жизнь без прикрас, без сентиментальности и чувств. Жестокая правда, местами кровавая и изувеченная.

— Что-то ты загадками говоришь. Я тебя не очень понимаю. Ты как-то связан с криминалом? Именно оттуда твое прозвище?

— Шерхан — меня так в детдоме называли. Одна нянечка… — на слове «нянечка» на секунду отвел глаза в сторону, потом вновь посмотрел на меня. — Она рассказывала, когда меня привезли из роддома, я не плакал, а рычал, как тигренок. Поэтому и фамилию такую придумали — Тигр. Ярослав — просто понравилось кому-то из работников роддома это имя, а отечество в созвучности «кошачьей» фамилии. А Шерхан, потому что я был злым, агрессивным ребенком, который считал, что он лучше всех из присутствующих! — очаровательно улыбается, улыбаюсь в ответ и не верю тому, что он сказал. Вряд ли такой милашка в детстве был кошмаром работников и воспитанников детдома.

— Ты вырос, желания найти родителей не было?

— Нет. У меня был Гриша и его семья, они стали моей семьей, — нахмурился, отвернулся к окну. Я ждала, должен же он еще поделиться информацией о себе.