Шерхан

А ты знаешь, что любая сплетня имеет под собой правду, — Саид тушит сигарету, берет свой телефон, мне приходит сообщение. — Это данные Ибрагима, советую вызубрить и удалить сообщение. Если тебе нужно будет укрытие, он тебе поможет. Когда вся херня уляжится, можешь приходить ко мне на чай! — улыбнулся, я усмехнулся.

— Не боишься, что Альку уведу? — Саид вздернул бровь, покачал головой.

— Не боюсь. Она не пойдет за тобой. Даже если внезапно увидит меня во всей чудовищной красе, останется рядом.

— Из-за детей?

— Не только. Просто ей другого не надо. Понимаешь? — голубые глаза смеются, а еще вижу, что он действительно уверен в человеке, что ему и в голову не придет переживать из-за того, что такой не идеальный.

— Она в курсе, чем ты занимаешь?

— А чем я занимаюсь? Я официально пенсионер, ахахах, — его смех заставляет улыбнуться и хмыкнуть. Скажет тоже. Пенсионер! — Нет, Шерхан, она не в курсе, но думаю, что о многом догадывается, ибо каждый раз, когда я ухожу из дома, шепчет свои христианские молитвы. Я просто развлекаюсь, чтобы совсем от скуки не сдохнуть, семья — это круто, особенно, когда ты видишь, как растут твои дети, можешь спокойно без оглядки с ними гулять, правда, все равно в сопровождении охраны, но часть твоей крутой натуры все равно будет искать приключения на задницу.

— Саид! — я ржу, просто понимаю, что он пытается меня расслабить своей иронией. И последующие два часа мы просто болтаем, как старые друзья, которые встретились. Разве я, будучи подростком, думал о том, что когда-нибудь буду сидеть за одним столом с самим Каюмом? Нет, конечно, для меня он был недосягаемой звездой. А сейчас, глядя на то, как он болтал, смеялся, отложив маску серьезного дяди в сторону, проникался к нему обыкновенной человеческой симпатией. Все-таки умеет он быть очаровательным.

— Я завтра улетаю, надеюсь когда-нибудь увижу тебя вновь, живым и невредимым, — мы вдвоем идем по пирсу в сторону берега. Саид шел чуть впереди.

— Если что, приглашение на похороны получишь! — вступаем на твердую землю, Каюм оборачивается ко мне, пристально смотрит. — И потом, ты всегда так «рад» меня видеть, что руки сами тянутся к моей хрупкой лебединой шее!

— Действительно, если тебя не прихлопнет Хищник, знай, что я это упущение быстро исправлю! Сколько можно тебя терпеть уже! — протягивает руку, я некоторое время смотрю на нее, протягиваю свою. — Молитвы тебе в спину шептать не буду, слишком много чести, но пожелаю удачи и поберечь свой наглый хвост!

— Спасибо тебе! За все, даже за это! — трясу папкой, Саид усмехается, мы жмем руки. — На чай зайду, люблю домашнюю выпечку!

— Перебьешься, пожуешь сухарики! — улыбаемся друг другу и расходимся в разные стороны.