Шерхан

— Я никогда не смирялся, не подчинялся, я сам себе создавал правила в своей жизни, и ты последний человек, к которому я буду прислушиваться. Просто прими данный факт.

— Ты до сих пор желаешь меня убить?

— Только обещание своему сыну сдерживает меня от такого заманчивого шага.

— Ярослав… Ты злопамятный.

— Да? — иронично изгибаю бровь. — Странно это слышать от вас, Федор Архипович, яблоко от яблони недалеко падает, правда, если яблоня стоит не на склоне. В нашем случае я недалеко откатился, так почему должен поступать как-то по-другому?

— Потому что ты мой сын. Кровь моя!

— Господи, в гробу я видел это родство!

— Ярослав, прекрати!

— И не подумаю. Хватит, достало! До того, как всем объявил, что я твой сын, у меня были мелкие проблемы, которые сильно не заморачивали голову. И вот, ты в моей жизни, твоя фамилия рядом со мною, все пошло наперекосяк. Натравили налоговую, задержали машину с бензином, сгорел ресторан, и итогом драмы стала авария, которая лишили меня ребенка, отвернула от меня любимую девушку.

— Я думал ты ее специально отправил в Москву… — Федор Архипович смотрит сквозь опущенные ресницы, видимо чувствовал себя виноватым, я беру себя в руки, мысленно сетуя, что сорвался.

— Совпало. Я планировал, а она сама решила. Конечно, мог удержать, уболтать, но мне было на руку ее побег из города. Просто не ожидал, что в это время еще Гриша сляжет.

— Жизнь странная штука. Я столько лет общался с Верой, мы, конечно, друзьями не были, но если виделись, то всегда находили тему для разговора. Ирония судьбы, я пару раз видел Гришу, никогда бы не подумал, что мой родной сын его лучший друг…что он всегда был где-то рядом.

Я смотрю перед собою, светлая грусть в душе, ибо понимаю, что другу сейчас намного лучше где-то там, чем было бы на земле. Все-таки рак не простуда, выматывает не только больного, но и близкое окружение. Во всяком случае с ним я сделал все, что было в моих силах, с моими возможностями.

— Терять близких тяжело, — часто моргаю, ибо когда думаю о Грише мне хочется вспоминать о нем, вспоминать наши проулки, нашу первую сигарету. Вспоминать, как я его первый раз притащил в компанию свободных и доступных девушек, где он смущенно прятал глаза, а я дразнил его, подкалывал. Было разное, нашей дружбе слишком мало было отведено.

— Ты с Лерой общаешься? — встрепенулся от вопроса, некоторое время смотрел в лицо Хищнику, мне смена тона разговора не понравилась, словно мы действительно стали родственником, вот встретились и болтаем.

— Раз в пятилетку, у нее своя жизнь, у меня своя, мы разошлись.

— Жаль, вы были очень красивой парой, она на тебя смотрела, как на самого лучшего мужчину на свете.