Наследница в алых шелках

Та была легкой и вряд ли хорошо согревала. У реки могло быть прохладно.

– Я думала надеть накидку, – сказала она, теребя краешек шали, – но у меня ни одна не подходит к этому платью.

– Этого будет достаточно, – с легкостью солгал он, предлагая ей руку.

Париж не спал почти до самой ночи. Это стало первым впечатлением Розамунды, когда они шли вдоль Сены. Вокруг были люди: одни спешили, другие медленно прогуливались, дыша воздухом.

– Река тут пахнет сильнее, чем в Лондоне, – сказала она.

– Это большой город, и Сена пронизывает его весь. Течет она медленнее, чем Темза, и на ней не бывает приливов.

Хотя было темно, она видела здания, мимо которых они шли. Фонари бросали на тротуар яркие круги света.

– Тут все еще жгут масло, – сказал Кевин. – У фонарей посеребренные стекла, отражающие свет. Умножающие его. Получается ярче, чем у нас, пусть механика и примитивна.

Когда они проходили очередной фонарь, она поглядела вверх, чтобы понять, о чем он вел речь.

– Очень похоже на Сити, – заметила она. – Большие дома вроде этого, а рядом старые и маленькие.

– Очень скоро вы увидите очень большие дома.

На противоположном берегу реки возвышалось большое, похожее на замок здание с маленькими окнами и башенкой сбоку. Оно так заворожило Розамунду, что она не заметила собор, пока тот не вырос перед ней на другой стороне площади.

– Возможно, вы не заметили, но мы перешли через мост и оказались на речном острове, – сказал Кевин. – Это самая старая часть города.

Они осмотрели собор, и он рассказал ей кое-что из его истории. Затем они снова побрели вдоль реки.

– Я получил письмо от мсье Форестье, – проговорил Кевин, когда они стояли на мосту, глядя на черную ленту воды под ногами. – Он хочет встретиться завтра. За ранним ужином. Вы приглашены.

– Я не пойму ничего из сказанного за столом. Что мне там делать?

– Блистать красотой.

Она поглядела на его профиль. Они стояли далеко от фонарей, так что выражения лица почти не было видно.

– Вы хотите, чтобы я его отвлекла и заставила принять невыгодные условия?

– Вы будете там как полноправный партнер, чье согласие необходимо. Если по какой-то причине от вашего присутствия у него закружится голова или помутится разум, в том не ваша и не моя вина.

– Едва ли думаю, что у него помутится разум, – рассмеялась она. – Голова закружится, это верно. Он, наверное, совсем как вы, весь погружен в науку и машины, и женщины его не отвлекают.

Рядом с ней воцарилась тишина. Она повернула голову и увидела его взгляд. Его глаза в темноте ночи были темными омутами, но в них сверкали крохотные искорки.

– Вы так думаете? Вижу, я был слишком деликатен.

Его голос, тихо прозвучавший в ночи, встревожил ее.

– Вовсе вы не были деликатны. Вы однозначно заявили, что никогда не очаровывались женщиной.