Шекспир мне друг, но истина дороже

– Тогда почему?!

– Из-за покойного папы, – сказала Софочка трагическим голосом. – Из-за него и его ошибки молодости.

– При чем тут ваш покойный папа?!

Софочка опять достала свою пеленку и занавесила ею лицо.

– Мой папа жил в Ленинграде, – начала она из-за пеленки. – Он умирал в Ленинграде от голода, как и все. Весь Ленинград вымер от голода в блокаду, почти никого не осталось. То, что показывают по телевизору и пишут в умных журналах, ерунда по сравнению с тем, что там было на самом деле!.. У папы все умерли. Умерла бабушка, сестра умерла. Папа не мог их похоронить, он был маленький и слабый. А его мама, должно быть, сошла с ума от голода, потому что она сварила смычок от папиной скрипки. Она считала, что смычок можно есть, там же конский волос. И она прятала в папину скрипку хлеб. Когда она умерла, папа нашел его, съел и выжил.

Василиса тихо-тихо вздохнула и взяла Федю за руку. Рука была горячей и твердой, успокоительной."

"– А еще у них были соседи, у папы и его семьи. Они тоже все умерли, даже раньше наших. Остался только Натан Израилевич, дедушка. Он отдал папе коллекцию монет. Папе не нужна была коллекция, он хотел хлеба, а не монет. Но Натан Израилевич отдал, когда понял, что вскоре и ему умирать. Он взял с папы слово, что тот вернет коллекцию его сыну, когда он вернется с войны. И папа пообещал вернуть. Натан Израилевич говорил, что это очень ценная коллекция, хранится в их семье со стародавних пор. Потом папу эвакуировали в Ярославль, и коробка как-то оказалась в его вещмешке. Он сам ничего не помнил про коробку! Наверное, сандружинники положили, когда его забирали. Они, наверное, и не посмотрели, что там, в этой коробке!..

Софочка трубно высморкалась.

– А когда папа в сорок шестом вернулся в Ленинград, он не отдал монеты. Он оставил их себе. Ведь никто не знал, что они у него. К тому времени все уже умерли. Папа не смог жить в Ленинграде и переехал сюда, в Нижний. Он рассказал мне про коллекцию только перед смертью. Он сказал, что продал оттуда всего две монетки, очень ценные. Он сказал, что всю жизнь его мучает совесть перед теми людьми. Он умер от мук совести.

Озеров длинно вздохнул и потер лицо. Ожоги опять словно налились и запульсировали.

– С тех пор прошло… сколько там? Семьдесят лет? – произнес он наконец. – Это очень… старая история. И не нам судить, кто в ней прав, а кто нет, но почему вы не отдали деньги?!

– Да это все понятно, – перебил его Федя. – Софочка подумала, что, если она отдаст деньги, ее заподозрят в том, что она их украла, верно? А может, и в убийстве тоже! Станут обыскивать костюмерную, найдут коллекцию монет. Позор откроется.

– Да! – пылко сказала Софочка. – Так и есть, молодой человек! Все в точности так, как вы говорите!..