Шекспир мне друг, но истина дороже

…Нет никакого начала любви!

– Софочка в это время непременно должна быть дома, – негромко говорила Василиса, поднимаясь по широкой неухоженной лестнице. Здесь было сыро и пахло мокрой штукатуркой. – Из поликлиники уже пришла, в театр как раз собирается.

– Откуда вы знаете?..

Слегка запыхавшаяся Василиса оглянулась на Озерова.

– Мы все друг про друга знаем. У нас чудесный театр! И директор чудесный, самый лучший!.. Если бы не эта беда…

– Беда, – повторил Озеров. – Это не беда, а преступление.

– Только, пожалуйста, Максим Викторович, вы ее не пугайте!..

– Да ну вас.

Звонок залился трамвайным звоном, из-за отсыревшей коричневый двери спросили:

– Кто?

– Софочка, это я, Василиса! – отозвалась девчонка. – И со мной еще…

Дверь открылась.

Костюмерша, колыхавшаяся в проеме, тяжело дышала, как будто только что взобралась на пятый этаж.

– Васенька, – выговорила она сдавленным голосом, – Васенька, что случилось, детонька?

Озеров вдруг сообразил, что не знает костюмершиного отчества.

– Софочка, – сказал он громко, – вы не волнуйтесь, нам просто нужно поговорить. Мы без вас никак не разберемся!..

Костюмерша охнула и отступила в коридорчик. Казалось, что квартира ей мала – такой тучной она была.

– Васенька, – она опустилась на стул. – Зачем ты их привела, детонька? Как же ты?.. Зачем же?..

– Васенька ни при чем! – громко сказал Максим. – Ни при чем! Она просто показала, где вы живете!

– И одних нас не пустила, – подхватил Федя Величковский, – чтобы мы вас не пугали и не терроризировали! Она за вас, Софочка! Она как раз против нас!..

– Федь, заткнись.

Но костюмерша неожиданно улыбнулась на Федькину тираду. Улыбнулась, и у нее стало доброе, славное лицо.

– Я знала, что вы придете, – сказала она. – Ждала даже. Я теперь по ночам не сплю, жду, когда за мной придут. Пришли, и слава богу. Стало быть, все кончилось.

– Софочка, вы что? Что вы говорите? Не волнуйтесь только! Где ваши капли, я вам подам.

Софочка махнула рукой и тяжело поднялась со стула.

– В комнату пойдемте. Что тут, посреди дороги…

В комнате, которая была Софочке тоже не по размеру, все было заставлено и завалено вещами. Странная штука – театральная костюмерная содержалась в идеальном порядке, даже кипы лоскутов лежали как-то по порядку, а здесь был как будто склад забытых или ненужных вещей.

– Мы когда из Ленинграда переехали, – задыхаясь, заговорила Софочка, – все вещи оттуда забрали. А там у нас большая квартира была, не то что эта…

– Вы… недавно переехали? – удивился Федя, оглядываясь по сторонам. Втиснуться ему было совершенно некуда.

– Да как вам сказать? Относительно. В шестьдесят шестом.

Величковский вытаращил глаза.