За тридцать тирских шекелей

– Только говорили, что у Голована крыша съехала, а я расскажу – окажется, что и у меня…

Он опрокинул стакан.

– Да что там такое было?! – удивился Молоток.

– Я хотел из шкафа цацку фарфоровую взять, протянул руку, а она меня на три буквы послала!

– Кто?!

– Китаец фарфоровый!

Молоток даже стакан не донес ко рту – так и замер с отвисшей челюстью.

– Да, да, китаец! – вызывающе повторил Серп. – Вот я и рванул!

– Ну, что ж, всяко бывает, – умиротворяюще сказал Молоток и выпил. – Пойдем лучше и мы спать!

– Понял, что ты думаешь! – выругался Серп. – Только так все и было, в натуре!

– Пойдем, пойдем, я тебе верю!

Глава 3

Оперативник Лобов

Квартира Николаевых напоминала обычное место происшествия после разбойного нападения, только трупов не было. Вываленные из ящиков стола и шифоньера вещи, открытый пустой сейф за отодвинутым шкафом, перевернутые стулья и общий беспорядок в квартире, мазки крови на стене в прихожей, плач и причитание женщин… «Скорая помощь» уже приезжала, но ограничилась тем, что напоила потерпевших транквилизаторами и выдала хозяину направление на рентген.

Эксперт-криминалист искал отпечатки пальцев и фотографировал обстановку, следователь писал протокол, капитан Лобов пытался разговорить Николаева. У того было разбито лицо, и оперу без всякого рентгена было ясно, что нос у него сломан. И вообще он находился в шоковом состоянии, как, впрочем, и все потерпевшие.

– Он же Катеньку в ванную потащил, платье сорвал! – сквозь слезы выкликала жена хозяина. – Еще немного, и он бы… Он бы…"

"Лобов, как всегда, испытал злость и ненависть к налетчикам. Над беззащитными людьми куражиться любят, а когда попадают в бомбоубежище и приходится ответ держать – превращаются в невинных овечек… Правда, не все – есть полные отморозки, у них разговор один: «Захотел и сделал! А ты делай то, что ты хочешь, если сможешь!» Но его первый наставник в угрозыске – капитан Рутков, учил: с такими не надо церемониться уже при задержании, когда у тебя руки развязаны. Они всегда сопротивляются, а значит, дают повод… У Руткова за долгую службу человек пять подстреленных, причем трое – «на глушняк», как говорят их собратья. Да и у самого Лобова уже счет открыт, правда, у него только два раненых…

– Так вы их точно не знаете? – в очередной раз спросил капитан у Валентина Николаева, который сидел на стуле у стола и икал, хотя выпил уже несколько стаканов воды. – И опознать не сможете?

– Нет, – потерпевший помотал головой. – Я же сказал: они в масках были.

– Ну, по росту, по фигуре, по манерам, по разговору… Может, когда-то, где-то раньше встречались.