За тридцать тирских шекелей

Ведь не зря они именно к вам пришли – значит, не случайно, значит, знали, что у вас есть чем поживиться! Кстати, откуда у вас все это? – Лобов обвел рукой богато обставленную квартиру.

– Отец оставил. Бернштейн Александр Исакович. Он известный коллекционер был…

– Бернштейн, Бернштейн, – наморщил лоб капитан. – Фамилия знакомая…

– Да, его многие в городе знали…

– Подожди, так он когда-то давно проходил свидетелем по делу о краже из Эрмитажа! – вспомнил Лобов. – Я тогда еще стажером был. А к этой краже еще три убийства привязывались!

– Не знаю, не помню такого, – уклончиво сказал Валентин. – Его часто вызывали. То свидетелем, то экспертом…

– Ладно, чего о тех делах вспоминать! Ты подумай, откуда эти уроды взялись? Это не из прошлого, это из вчерашнего дня!

– Ума не приложу, – Николаев икнул и снова выпил воды.

Лобов чувствовал, что он врет. Но чувства к делу не пришьешь…

– А ушли они как? Может, их спугнули?

– Да кто их спугнул… Хотя один действительно вылетел из гостиной пулей, двух других растолкал – и за дверь выскочил… А они за ним пошли.

– Александр Иванович, вот обьяснительные соседей! – молодой, растрепанный от возбуждения паренек, протянул несколько листков, исписанных неровным почерком. – Никто ничего не слышал и не видел, только старушка Лещенко, из квартиры напротив, в глазок выглянула и срисовала двоих здоровенных козлов в белых халатах и масках…

– Молодец, Глумов, ты, вижу, парень шустрый! Только словечки эти мусорные зазря не употребляй!

– Понял, Александр Иванович!

– Вспоминай, Валентин, вспоминай! – уже другим тоном сказал потерпевшему оперативник. – Ты «светиться» не хочешь, думаешь, мы сами их найдем, а ты вроде как в стороне и спроса с тебя нет! Только на таких крупных делах свидетелей обычно не оставляют. А они оставили! Вдруг опомнятся? Мы уйдем, а они вернутся!

– Зачем пугаете? Думаете, мы мало напуганы?!

– Да не пугаю я! – досадливо сказал Лобов, вставая и нависая над терпилой восьмьюдесятью килограммами своего мускулистого тела. Вдобавок он наклонился, приблизив суровое лицо к заклеенной пластырем физиономии Николаева. Обычно это действительно пугало тех, чья совесть нечиста. Но сейчас у него и мыслей таких не было.

– Рассказываю тебе, дураку, как все может быть! – с мягкостью «бархатного» напильника сказал капитан, и дружески взяв стажера под руку, добавил обычным голосом:

– Пойдем, Виталик, осмотрим квартиру для общего представления.

Они прошлись по комнатам, заглянули в кухню и ванную. Эксперт заканчивал снимать отпечатки, следак вполголоса оглашал протокол понятым – немолодой супружеской паре с верхнего этажа.

– Здесь хозяина вырубили, видишь кровь? – комментировал осмотр Лобов.