Шарф Айседоры

Шахов оказался совсем не таким, как она его себе представляла, на фотографиях он выглядел солидным и респектабельным, а в жизни был простым и мелким, однако взгляд у доктора был, как скальпель, одно слово – хирург. Елена Петровна буквально кожей прочувствовала, что он мысленно сделал ей липосакцию, круговую подтяжку лица, пластику верхних и нижних век, а заодно ушей и носа – на всякий пожарный.

– Почему девушка такой расстроенной от вас выскочила? – не удержалась от вопроса Елена Петровна, показав доктору свое удостоверение.

– Отказал в операции, – объяснил хирург. – Она требует, чтобы я сделал из нее точную копию Венеры Милосской. Садитесь. Чем могу быть полезен?

– Это сложно? – улыбнулась Елена Петровна, усаживаясь на стул.

– Не сложно, просто я очень гуманный доктор. Жалко стало девочку: без рук ей будет тяжело жить, – пошутил Сергей Владимирович и добавил уже серьезно: – Девчонку и правда жаль. Я ее отца знаю, отличный мужик, а с дочкой – беда. С головой не все в порядке. Место ей, к сожалению, совсем в другой клинике. В прошлый раз она явилась с просьбой сделать из нее Мону Лизу. Чем могу быть полезен? Кто-то на меня заявление в прокуратуру настрочил?

– А что, у вас есть основания подобного опасаться?

– Оснований у меня нет. Я назвал лишь причину наиболее вероятную, которая может привести следователя прокуратуры в мой кабинет.

– Какие отношения вас связывали с Мариной Гольц? – сразу перешла к делу Елена Петровна.

На лице Шахова промелькнуло удивление, некоторое время он молча разглядывал следователя, прикидывая в уме – к чему задан этот вопрос?

– С Мариной Гольц меня связывают дружеские отношения, – сказал он. – Она моя давняя пациентка. Марина не скрывает, что прибегает к услугам моей клиники. Открыто рекомендует ее знакомым в своей тусовке и от прессы не утаивает, что делает пластику. Она уникальный человек, прямой и открытый.

– Да, я в курсе, – съехидничала Зотова.

Шахов слегка порозовел.

– Если вы о той истории…

– Я совсем о другой истории, – перебила хирурга Елена Петровна. – Марину Гольц убили. Я веду предварительное расследование по этому делу.

– Как убили?! Я же с ней буквально на днях… – Сергей Владимирович умолк, на полуслове покачал головой, словно пытаясь отогнать неприятности, рванул на себя ящик стола, порылся там, нервно выложил несколько папок – одна свалилась на пол, по ковровому покрытию рассыпались бумаги и фотографии. Шахов выругался и нагнулся. Одна фотография в серебряной рамочке шлепнулась рядом с ногами Зотовой, Елена Петровна подняла ее. Со снимка на нее смотрела темноволосая, темноглазая женщина с короткими вьющимися волосами.

– Жена? – спросила Елена Петровна, передавая рамочку Шахову.