Шарф Айседоры

Бедняжка, как она побледнела, можно было бы дальше продолжить игру, но Филе вдруг стало скучно. К тому же мусье Соболев в это время наверняка сам окучивал загорелых девочек и мальчиков где-нибудь на яхте в Тихом океане, навешав супружнице лапши, что он едет заключать миллионный контракт в Чили или Куало-Лумпур. О Соболеве давно ходили слухи, что он и мальчиками не брезгует. Панкратова передернуло: как же он ненавидел всех этих гомиков! В общем, Филя решил оставить тему половых сношений семейства Соболевых в покое. Любовники, любовницы – как это мелочно!

Другое дело – подставы! Да еще такие высококлассные. Филю сам факт того, что он просек аферу, – заводил. Смысла аферы Панкратов пока не понимал, но собирался обязательно докопаться до сути, а потом выдать статейку на тему, которая, несомненно, сделает Панкратова мега-звездой. Заказчики, правда, просили его только отследить все перемещения Копыловой, собрать инфу об отдыхе и контактах безнес-леди, но упускать шансы сделать себе громкое имя на скандале Филипп не собирался, ведь совершенно очевидно, что без участия режиссера Варламова здесь не обошлось. Филипп режиссера засек, когда рано утром Иван Аркадьевич заходил в номер Копыловой. Сначала Филипп удивился, решив, что Варламов ухитрился закрутить стремительный роман и бегает от своей дамы к другой, но режиссер пробыл в номере всего две минуты. Потом Панкратова осенило, и он понял, в чем тут дело. Молодец, Филипп, похвалил себя Панкратов и вновь недовольно посмотрел на часы. Ну и где же его суперприз? Красавица не торопилась порадовать его своим присутствием, и это сильно напрягало – он прилично опьянел, и механизм его мог дать сбой в самый ответственный момент. Зря, зря он выжрал столько виски, подумал Филя и с грохотом поставил пустую бутылку на стол. Подумал и аккуратно переставил емкость на пол, вспомнив примету, что пустая бутылка на столе – к покойнику.

За дверью послышалось какое-то шуршание, и ручка пару раз дернулась.

– А вот и мой суперприз! – оживился Панкратов, понюхал подмышку и гостеприимно распахнул дверь. – Радость моя пришла, – пьяно улыбнулся Филя, оглядел гостью с ног до головы и испытал волнение в штанах: закрытая белоснежная ночнушка до пола с застегнутыми на груди пуговками мгновенно привела его плоть в боевую готовность. В женщинах он всегда любил этакую таинственность. – Что стоишь, как не родная, рыба моя? Проходи, не стесняйся, – Панкратов схватил гостью за руку и втянул в номер. – Тю, солнышко, да ты никак обкурилась? Ай, ай, ай, – глядя в остекленевшие глаза гостьи, покачал он головой, – Ну ладно, я тебя прощаю, Ксюшенка. Или ты не Ксюшенька? – игриво спросил Филя и легонько шлепнул гостью по попке.