Шарф Айседоры

 – Давай-ка, докажи мне, что ты – Ксюшенька Копылова, чтобы завтра, по приезде в Москву, у меня случилась амнезия.

Ксюшенька ничего не ответила и пошла по направлению к спальне. Панкратов, срывая с себя рубашку и выпрыгнув из штанов, устремился следом, по дороге погасив свет, чтобы не видеть лица Ксюшеньки, которое без макияжа его совсем не радовало – даже после выпитой бутылки виски.

Ксюшенька легла на кровать и притихла. Панкратов снял исподнее, влез на ложе любви, нащупал в темноте вожделенное тело, подполз поближе и чмокнул Ксюшеньку в шейку.

– Нах… – сказала Ксюшенька басом и перевернулась на бок, к Филе спиной. Панкратов завелся еще сильнее, придвинулся ближе и, покусывая Ксюшенькино плечико, дрожащей рукой начал торопливо расстегнул пуговки на ночнушке. Наконец путь к бутонам страсти был открыт, Филя сунул руку Ксюшеньке за пазуху и столкнулся с новой преградой. Бюстгальтер словно приклеился к телу. К счастью, застежка располагались спереди. Изловчившись, Панкратов ее расстегнул.

– А ларчик просто открывался, – с придыханием сказал Филя, в этот момент Ксюшенька резко повернулась на спину, а ее грудь осталась у Панкратова в ладони. – Что это такое? – ошарашенно спросил Филя, включил свет и заорал во все горло.

Левон открыл глаза: на его постели сидел голый Панкратов и орал во всю пасть.

– Ах ты, падла! – сказала Лева и сунул Филе по челюсти. Панкратов свалился на пол, Минасян спрыгнул с кровати, схватил Панкратова за волосы и вышвырнул его за дверь. – Чтобы я тебя здесь не видела больше, извращенец грязный, – сказал Лева и с чувством полного удовлетворения вернулся в спальню. Стены вдруг закачались. Левон ошарашенно огляделся. – Ё-мое! – выругался Лева и стукнул себя по лбу: он выкинул Панкратова из его собственного номера! Минасян бросился к двери, чтобы впустить голого журналюгу обратно.

Панкратов лежал в коридоре на полу, глаза его были открыты, из его груди торчал нож, а в руке был зажат силиконовый имплантат. Секунду Лева в полном шоке смотрел на убитого, не понимая, что делать. Поскуливая от ужаса, нагнулся, чтобы забрать улику, – руку убитого свела судорога.

– Отдай сиську, сволочь, – пытаясь разжать пальцы Панкратова, уговаривал Минасян. – Отдай сиську!

Рядом послышался скрежет отпираемой двери, Минасян с силой дернул имплантат, пальцы убитого разжались, и Лева кубарем завалился обратно в номер Панкратова. Он успел закрыть дверь ногой прежде, чем в коридоре раздался дикий крик. Захлопали двери других номеров.

Минасян сунул имплантат в лифчик и забегал по комнатам.

Господи, как же он здесь оказался! Номер Платонова располагался на той же линии, что и его, через один, после номера Варламова.