Шарф Айседоры

Лицо Клауса вновь поменяло цвет, он рыпнулся в их сторону, но его перехватила толпа подвыпивших гостей и усадила за свой столик. Какая жалость, подумал Лева, чокнулся с журналистом и выпил залпом стакан глинтвейна. В носу защекотало от запаха гвоздики и мускатного ореха, внутри разлилось приятное кисловато-сладкое тепло, стало весело. Да, он не имел права веселиться, потому что он – убийца. Но, в конце концов, сегодня Новый год!

– Давно не каталась, говоришь. Ну-ну, – расхохотался Панкратов, опрокинув в себя напиток, и Левон понял, что прокололся. Идиот! Он ведь читал интервью Копыловой, которое она дала перед отъездом. Как он мог забыть? Как он мог забыть о том, что в этом злосчастном интервью Ксения мотивирует свое решение поехать на горнолыжный курорт желанием научиться наконец-то кататься на лыжах! И добавила, что прежде она отдыхала только в жарких странах, предпочитая море. Панкратов его подловил. Сволочь такая! Его позорное падение журналист видеть не мог. Упал Левон на трассе в Цурсе, в нескольких километрах от Леха. Да и какая разница, падал он или нет? Филипп прекрасно видел, как катается Левон. Можно было бы возразить, что перед поездкой Ксения позанималась с инструктором, но дураку ясно, что за пару занятий научиться так кататься – невозможно. У Левона три года упорных тренировок на это ушло. Варламову просто в голову не пришло его предупредить, что Сю практически не умеет кататься на лыжах. Режиссер был уверен, что Левон, так же как и владелица косметического концерна, даже палки держать не умеет. Дело дрянь, подумал Левон. Как же он устал от этой комедии!

– Налейте, налейте бокалы вина! – тонким голоском пропел Левон и захохотал басом. Некоторые посетители обернулись и посмотрели на их столик, Минасян отвесил публике поклон и направился за новой порцией глинтвейна, очень надеясь, что Панкратова с его столика ветром сдует и не придется дальше вести пустой диалог. Горячее вино он выпил, не отходя от общего стола, и налил себе еще порцию.

– Это тебе не поможет, солнце, – шепнул ему на ухо Филипп. Лева выпил третий бокал и облизал губы.

– А что мне поможет? – поинтересовался он, томно глядя на журналиста.

– Вот это другой разговор, – Панкратов приблизился к нему вплотную и нежно погладил Левона по бедру. – Приходи ко мне в номер после банкета, часикам к двум. Потолкуем о том о сем. Если будешь вести себя хорошо, то, возможно, сумеешь убедить меня, что ты – Ксюша Копылова, а не самозванка, которую нанял Варламов. Только надо будет очень, очень постараться, солнышко, – с придыханием сказал Филипп, чмокнул свой палец, приложил его к губам Левона и удалился.

Как Минасян оказался в своем номере, рядом с унитазом, он помнил смутно, сколько времени провел в обнимку с белым другом – тоже.