Еще один шанс

Мишка вздохнул, не решившись начать объяснять ему, что шестнадцать – это ещё не возраст для хорошего деторождения. Таких понятий тут не существовало. Кровь пошла, девкой стала, значит, замуж пора. Примерно так всю эту механику ему объяснила тётка. Так что к мысли о женитьбе он потихоньку начинал относиться почти нормально. Да и Глафира регулярно устраивала ему лесопилку на дому, вынося мозг не хуже автоматной очереди.

Словно в ответ на его размышления, в дверях показались разом все. И тётка, и Настя, и маленькая Танюшка. Увидев гостя, весело гомонившие женщины притихли и, чинно поздоровавшись, отправились на кухню. Только Танюшка, не удержавшись, подбежала к столу и, взобравшись Мишке на колени, крепко обняла его за шею. Чмокнув малышку в нос, парень отправил её к бабушке и, повернувшись, с удивлением понял, что урядник, глядя на эту картину, вдруг прослезился.

– Вы чего, дядя Николай? – тихо спросил парень, не понимая его реакции.

– Храни тебя Христос, Миша. Чужого ребёнка как кровную дочку растить – это суметь надо, – вздохнул толстяк. – Вот уж чего не думал.

– Это маме Глаше спасибо. Научила, надоумила, – развёл Мишка руками. – Моё-то дело маленькое. Прокормить да обуть-одеть. А учить – это всё она.

– Добрая баба в этом деле великая вещь, – произнёс урядник, помахивая указательным пальцем. После чего снова задумался.

– Вы чего задумались вдруг, дядя Николай? – насторожился Мишка.

– Да у меня из головы всё убийство то не идёт, – вздохнул толстяк. – Уж больно ловко всё сделано было. Мы даже понять не смогли, откуда стреляли. Вроде и следов много, а всё не то.

– Ну, хунхузы на такие штуки, мастера. Им что в тайге, что в деревне спрятаться, как воды попить.

– Может, съездишь со мной, посмотришь? – осторожно спросил урядник.

– Нет, дядя Николай. Мне эта сволочь столько крови выпила, что я только на могилу ему не плюну, потому что лень. К этому делу я и близко не подойду, – отрезал Мишка. – А вообще, причину в делах его ищите. С его жадностью я удивляюсь, как его раньше не пришили.

– Да кто ж меня в дела его допустит? – фыркнул урядник.

– Вот и не рвите жилы, – отмахнулся парень. – Кому надо, пусть сам из города дознатчика выписывает. А такие дела вам не по чину. Уж простите за прямоту.

– Да чего там, – отмахнулся толстяк. – Верно всё. Тут ещё и майор наш совсем с катушек слетел. Пьёт, как та лошадь. Доктор его уже два раза из запоя вытягивал. Как бы не помер, болезный.

– Вот уж кого не жалко, – жёстко усмехнулся Мишка. – Тварь он продажная.

– Не держи сердца, Миша, – вздохнул урядник. – Плюнь да разотри. Каждому за свой грех отвечать придётся.

– Вот потому и уехал я из деревни, – тут же ответил Мишка. – Не хотел греха тяжкого на душу брать.