Шанс для злодейки

Перстень-печатка бликует, когда он стучит пальцем по моему плечу.

— Второй раз одним и тем же фокусом меня не достать, — говорит отец и тащит прочь с помоста, прикрываясь мной, как живым щитом. — Расступились, смерды!

Мой разум скачет зигзагами, вертится, пытается отыскать выход из этой ловушки. Нельзя даже дёрнуться, наточенное лезвие режет кожу как масло. Герцогу нужно лишь дёрнуть рукой, чтобы оставить смертельную рану.

Толпа ревёт вокруг меня, её штормит, когда приходится расступиться. Рты молят, ругают, клянут, но руки не смеют тронуть. Я беззвучно шиплю проклятия, клокочу от ярости, но сколько ни пытаюсь расколоть его череп магией, всё зря. Амулет работает, поглощая каждый заряд. Я не сдаюсь, надеюсь перегрузить его, исчерпать прочность.

Запах озона следует за нами, отмечая путь, я вижу лишь то, что впереди — карета, в оглоблях которой гарцуют белоснежные кони. Прекрасные, они похожи на сон — и от этого лишь сильнее ощущение кошмара, от которого нужно проснуться.

Я пытаюсь затормозить, упираюсь ногами — и тогда нож острой болью впивается в горло. На лбу мгновенно выступает пот. Горячая струйка крови струится под воротник.

Вот, когда липкий страх просочился из живота, вот, когда он задрожал тонкой плёнкой вокруг каждого органа. Голос толпы перекрыло биение сердца, бешеная скачка в груди отдаёт в рёбра.

Голос разума убеждает, что я нужна ему живой, что козырную карту не рвут на куски. Но и его не слышно за шумом крови, за тем слепым ужасом, что смотрит из темноты.

Я боюсь закрыть глаза, боюсь даже моргать, потому что знаю — открою глаза и увижу старый линолеум кухни в разводах собственной крови.

Дыхание прерывается, звучит короткой очередью, воздуха не хватает, чтобы вдохнуть как следует, он весь вдруг окаменел и не лезет в меня, царапает горло острыми гранями. На королевском гербе кареты танцуют золотые блики, как будто сзади что-то горит…

Люди бросаются врассыпную, валятся друг на друга, кричат. По земле прокатывается дрожь, брусчатка вздымается под ногами, словно под нею проснулось и пытается сбросить нас древнее нечто. Отец теряет равновесие и выпускает меня, в руке блестит длинный кинжал. Я падаю, удар спиной оземь вышибает дух. Подхватываюсь и вижу, что он устоял на ногах — и теперь прорывается к лошадям, отмахиваясь от преследователей, кинжал сверкает серебряной молнией. Кто-то вскрикивает, шарахается в сторону.

Я срываюсь с места и бегу за ним, но мимо, обгоняя, проносится ток холодного воздуха. Прохлада касается щеки, удивительно знакомое ощущение… Оглушительный треск, будто целый айсберг откололся от льдины и протаранил площадь.

На глазах всего города из ниоткуда вдруг вырастает исполинское кольцо льда, внутри которого заточён герцог Вилфорт.