Шанс для злодейки

— Мальчишка уже сдал город, то же самое будет и с вашими домами!

Строй расступается, среди синей формы я вижу знакомые чёрные одеяния.

Сэр Броуз тащит за собой какого-то мужчину, лицо которого больше напоминает давленную сливу. Он безжалостно дёргает его за верёвку, которая стягивает локти за спиной, тот еле успевает переставлять ноги. У меня сразу же ноют плечи — ещё помнят это ощущение.

На той руке, что ближе ко мне, недостаёт одного пальца.

Дознаватель не требует тишины. Она сама опускается на площадь слоем ваты, шорохи сливаются под ним, шелестят крыльями тысячи насекомых. Сэр Броуз швыряет пленника, тот врезается коленями в доски, по белому шёлку расцветают алые маки.

— Назови своё имя, — голос дознавателя вроде не громкий, но слышно отчётливее иного крика. Я уверена, что его слова долетают до самых дальних углов площади, до самых высоких крыш. Пленник что-то бормочет, пузырится кровавая слюна. Сухая рука хватает его за мышастые волосы и встряхивает: — Назови. Своё. Имя.

— Ленни, — выкрикивает пленник, — Ленни Четыре пальца!

— Скажи, Ленни Четыре пальца, ты узнаёшь кого-нибудь из этих людей?

Заплывшие глаза мечутся по лицам, пока не останавливаются на одном.

— Этот! Этого знаю! — орёт он и содрогается всем телом, потому что сэр Броуз снова тянет его за лохмы. — Третий советник! Это он нас нанял! Мы просто дело делали, как всегда было, по тёмному закону живём! Наёмник не спрашивает, наёмник делает! Герцог ваш всё придумал, — захлёбывался словами Ленни так, словно боялся опоздать, — слил нам всё, ха-хха, про охрану слил, про то, в какой карете король с принцем едут. Он и принца велел кокнуть, да там девка оказалась из магиков, про которую не упредил.

— Идиот, — процедил герцог, — ты себе этим свободы не купишь. Тебя повесят на этом самом месте, скудоумное отродье.

— А и пусть, — оскалился Ленни, демонстрируя выбитый зуб, — да только ты рядом закачаешься. Моя дорожка всё равно сюда вела, а в такой компании и повисеть не стыдно. Ишь ты, с самим герцогом на одной перекладине болтаться буду, хха!

Вокруг отца незаметно расширялось пустое место. От него пятятся, как от прокажённого. Он понимает это, кривит рот в злобной гримасе.

А потом замечает меня.

Бросок кобры — и к моей шее прижата сталь. Так быстро, что я не успеваю ничего сообразить, просто раз — и кожу уже холодит лезвие, а плечи стискивает рука, едва не ломая кости.

— Если хоть кто-нибудь попробует меня остановить, — шипит отец над моим ухом, — я вспорю ей горло. Если хоть кто-нибудь последует за нами — я вспорю ей горло. И не думайте, что у меня дрогнет рука.

Вместо страха я взрываюсь гневом, кровь закипает в миг. Да что ты за мразь такая! Я хватаю его руку и посылаю разряд, трещит электричество, шевелятся волосы — сейчас! Но магия ухает в никуда.