Наследник для Шаха

Он дезориентирует. Но несмотря на то, что сердце продолжает биться в груди, словно выброшенная на сушу рыбка, я не испытываю сейчас ни страха, ни дискомфорта.

Отпиваю немного воды. Прислушиваюсь к тишине. В ночи слышу треск.

— Цикада.

Возвращаю удивленный взгляд на мужчину, который каким-то чудодейственным образом понимает меня без слов.

— У меня что, все вопросы на лице написаны? — интересуюсь и отламываю кусочек прожаренной лепешки, отправляю в рот и в блаженстве прикрываю глаза.

Но стоит опять взглянуть на мужчину, как я цепенею. Такой у него горящий взгляд. Словно я сейчас проделала что-то эротичное, то, что привело Шаха в полную боеготовность.

Смущаюсь и откладываю вилку.

— Продолжай есть, Аийша… У тебя хороший аппетит и это повод похвалить моего повара, — приказывает и откидывается на спинку стула, смотрит на меня своими омутами, рассматривает словно диковинку.

— Все очень вкусно. Так странно, что мучавший меня токсикоз испарился, как по мановению волшебной палочки, словно…

Прикусываю язык. И опять опускаю взгляд. Чуть не проболталась.

— Словно что?

Шах не отстает, слегка подается вперед и опускает локти на стол, вырез его рубашки расходится, демонстрирует мне литую грудь, покрытую жесткими черными волосками и виднеющимся началом татуировки. Подобный рельеф ни одна преграда не скроет, стальные мышцы под бархатом кожи реагируют на каждое миллидвижение.

Завораживающее зрелище. Краснею и отвожу взгляд.

— Если начинаешь со мной говорить о чем-то, советую не оставлять фразу недосказанной, Полина. Я жду. Что же повлияло на то, что токсикоз не мучает?

— Это глупая мысль.

— Не оценивай. Просто скажи.

Пожимаю плечами. Ну раз Шахов хочет правду — получит. Собираюсь с духом и ныряю в прорубь, сказав то, что думаю:

— Стоило отцу моего малыша появиться на горизонте, как он перестал мучать свою маму недовольством.

Опускаю взгляд, смущаюсь своих же слов. Глупая девчонка я. Что в голове, то и на языке. Ничему жизнь не учит."

"— Ты как открытая книга, мыслей не скрываешь, все эмоции на лице… — вторит моим же мыслям.

— Это плохо?

Задумывается. Чуть прищуривается и опять порочные губы раздвигаются в сексуальной улыбке:

— Это очень непривычно, Журавлик, — опять делает глоток и не моргает даже, взглядом одним меня жрет, раздевает. Аслан действительно лев, правда, сейчас он спокоен, развалился и наблюдает за мной сытым взглядом, но это не отменяет того, что в доли секунды все может поменяться.

— Сладкое любишь, Полина? — разбивает хаос моих мыслей очередным абсолютно неожиданным ударом, пожимаю плечами, а потом опять киваю.

— Я сластена, — вновь смущаюсь, наверное, я вся красная уже, но вот взгляд мужчины напротив меня становится темнее ночи.