Наследник для Шаха

Но стоит ему посмотреть мне за спину, улыбка с лица стюарда резко исчезает, он бледнеет, молча ставит графин и удаляется, а через мгновение напротив меня садится Шахов…

Смотрит мне в глаза. Затем открывает папку и начинает шуршать листками, изучает какие-то документы, не обращает на меня внимания. А мне вдруг становится наплевать. Приближаю к себе тарелку, беру вилку. Их здесь, кстати, три, но я не разбираюсь, так что хватаю первую попавшуюся и посылаю кусочек мяса себе в рот.

Божественно вкусно. Никогда ничего лучше не пробовала. Поэтому я просто увлекаюсь едой, жую, смакую, беру бокал с водой и запиваю все, прикрываю веки от удовольствия, но когда, наконец, голод с жаждой отходят на второй план, я открываю глаза и буквально замираю с бокалом в руке, не доношу его до стола.

Просто цепенею от того, как Шах смотрит на меня, подобравшись, подавшись вперед, скулы натянули кожу, глаза горят.

Кажется, что сейчас перевернет этот стол и набросится.

— Как тебе это удается? — произносит вкрадчиво, впиваясь в меня взглядом, а у меня сердце начинает биться все сильнее, мурашки забиваются под кожу, обдают жаром.

— Что… удается? — задаю вопрос слегка подрагивающим голосом.

— Быть такой… — не понимаю слово, которое он говорит. Оно не на русском.

— Не понимаю тебя…

Шахов выдыхает резко. Встает и забирает папку, которую изучал, пока я ела, а я смотрю ему вслед.

На мгновение показалось, что он не выдержит, что захотел меня, как в ту ночь… и в ответ на эту мысль что-то сладко звенит внутри…

После того, как Шахов ушел, я больше не смогла есть, отодвинула от себя столик и долго смотрела в иллюминатор, наблюдала за порханием облаков.

Наконец, количество выпитого дало о себе знать, и я в нерешительности поискала глазами стюарда, но здесь никого не было. Поднялась и пошла в хвостовую часть. Значок уборной выделялся на лаковой поверхности, но стоило потянуть за ручку и войти, как я застыла в шоке.

Здесь целая ванная комната с душевой, с мраморными раковинами и кабинами. На полках множество тюбиков, даже пара халатов нашлась в углу.

Не удерживаюсь и беру флаконы в руки, принюхиваюсь. Наравне с острыми мужскими ароматами есть и абсолютно нейтральные, но все же не женские.

Откладываю тюбики и решаю свои дела.

— Ты влипла, Журавлева, — проговариваю своему уставшему взъерошенному отражению.

На душе кошки скребут, куда меня везет Шах. Что он намерен со мной сделать? Ему нужен наследник, иначе бы так не среагировал на направление, но я так и не понимаю, куда именно меня везут и что сделают потом.

Боюсь, что мужчина просто отнимет моего малыша. Стоит подумать об этом, как к горлу подкатывает ком, но я глушу свои рыдания в зародыше.

Еще ничего не известно, а проблемы я буду решать по мере их поступления.