Наследник для Шаха

Хочется запустить пальчики в его густые смоляные чуть волнистые пряди, притянуть, отогнать усталость…

— Аслан… — прикусываю губы, говорить незнакомому человеку о своих переживаниях сложно, но я не хочу с ним воевать. Прав был его человек. Нельзя идти в прямое столкновение с такими, как Шах. Но ведь можно достучаться до него, поэтому я произношу тихо:

— У меня семья. Родители. Папа болеет. Ты понимаешь, что похищаешь меня… я ведь ни в чем не виновата…

Убирает руку с моего бедра и поправляет подол платья, прикрывает коленки одним точным движением, а мне вдруг хочется, чтобы вернул тепло своей руки.

Кусаю губу, пока он молча рассматривает меня.

Шах больше не держит. Я сама сижу на его коленях, обнимаю почти, не убираю своих рук с его груди, ощущаю биение сильного сердца о свою ладонь…

— Твоему отцу была проведена операция, — наконец, отвечает. — А сейчас он получает необходимый уход. Далее государство выделит твоим родителем путевку в оздоровительный пансионат. Один из лучших. Его здоровью ничего не угрожает…

Пока говорит, что-то цепляет меня в этих фразах. В осведомленности. Слишком уверенно. Словно он владеет информацией из первых рук.

Внезапно вспоминается звонок матери и рассказ о случившемся чуде с операцией…

Прищуриваюсь. Впиваюсь взглядом в лицо мужчины. Что-то внутри меня вспыхивает подозрениями, догадками и деталями. Накладывается одно на другое. И я произношу то ли вопросом, то ли утверждением:

— Это ведь ты… ты организовал операцию отца…

Глава 26

— Ты довольно-таки проницательная. Ценю в женщинах ум.

Мотаю головой. Не совсем понимаю. Это ведь… Он что, сразу же все организовал?!

Наблюдает за моей мимикой. За движениями.

— Я не понимаю, но почему?

Шах лишь поднимает руку и наматывает мои локоны на кулак, смотрит в задумчивости, а затем отвечает совершенно спокойно:

— Захотел.

Притягивает мою голову к себе и впивается в губы. Дурманит. Не могу сопротивляться. Голова кружится, но на этот раз все немного иначе. У меня конечности словно из ваты.

Слабею в руках мужчины моментально. Накатывает тошнота.

Чувствует неладное. Оттягивает меня от себя и смотрит внимательно.

— Что с тобой?

— Кроме того, что ты меня похитил и запихнул в самолет?!

Прищуривается. Заставляет откинуть браваду, а я проговариваю тихо:

— Я ничего не ела со вчерашнего дня…

Взгляд мужчины темнеет, и я почему-то начинаю оправдываться.

— Просто поздно вернулась, не успела толком поесть, да еще и токсикоз, а утром к врачу…

Молниеносным движением поднимается из кресла и сажает меня. Двигается чрезвычайно быстро, ловко. Я словно пушинка в его руках, с ужасом понимаю, что я не заметила, как мы перестали быть наедине.