Шах и мат

Чтобы прожить собственную жизнь.

– Это хорошо.

– Ага. Например, я знаю, что не хочу бросать шахматы. Хочу играть профессионально. Хочу, чтобы это была моя работа.

Губы Нолана дергаются. Глаза расширяются, полные мальчишеского блеска, который я в нем так полюбила.

– Правда?

– Правда. И я не собираюсь отступать. Или, по крайней мере, попытаюсь. И… моя подруга Истон здесь, это приятно. Мы помирились. А когда вернемся домой, я собираюсь разговаривать с ней каждый день. Я просто… буду звонить ей сама. Возьму все в свои руки. И если наши дороги когда-нибудь разойдутся, это случится не потому, что я опустила руки.

Нолан кивает:

– Звучит справедливо.

– Еще мы дома стали разговаривать об отце. Во всяком случае, пытаемся. Все больше и больше. Я начала изучать кое-какие его партии и даже показывала их Дарси, когда учила ее играть. И хотя невозможно забыть все плохое, что случилось, мне все равно хочется, чтобы мы помнили о хорошем.

Он понимает меня. Я вижу это по его печальной улыбке.

– Все правильно."

"– И еще… – Я сглатываю образовавшийся в горле ком, заледеневшие пальцы впиваются в пол. – Еще я много думала о судьбе, совпадениях и прошлом. Глупо, знаю. И возможно, тебе никогда не приходило это в голову, но когда я была маленькой, а ты ненамного старше меня, мы оба играли в шахматы примерно в одной географической зоне. Мы ни разу не встречались, но я гадала, может, мы были на одном турнире или в одном клубе, просто в разных секциях. Я гадала, может, мы играли одними и теми же фигурами, но не знали об этом. Гадала, может, нам суждено было встретиться, но мы разминулись. Когда я бросила шахматы, то не собиралась к ним возвращаться. Совсем. Прошли годы, и для нас с тобой это должна была быть точка, ведь мы так и не смогли встретиться. Но Дефне потащила меня на турнир, и это было как… второй шанс. – Я делаю глубокий, судорожный вздох. – Не думаю, что верю в судьбу. Я верю в сильные дебюты, миттельшпили, где нужно проявлять инициативу, и быстрый переход к эндшпилям. Но не могу перестать думать о том, что, возможно, Вселенная пыталась нам что-то сказать и…

– Поверить не могу, что все это ты начала с фразы «Возможно, тебе никогда не приходило это в голову», – тон Нолана одновременно сухой и удивленный, и теперь я больше не могу держать слова внутри.

– Я хочу быть с тобой, – выпаливаю я. Голос дрожит. И когда понимаю, что за моим признанием ничего не следует, повторяю уже увереннее: – Я хочу быть с тобой. Столько, сколько смогу. Столько, сколько ты мне позволишь.

Я это сказала. Теперь он знает. Я призналась, и мне остается только ждать любой его реакции, ответа, эмоции. Но его темные глаза непроницаемы.