Мертвый сезон в раю

Ой ли? Как о таких обычно говорят? Нашла коса на камень?"

"Но спорить у Эль сейчас не было ни малейшего желания. Хотелось просто вот так валяться на песке в обнимку, болтать о всяких глупостях или даже просто молчать.

На оранжевом в лучах заходящего солнца небе не было ни облачка. Обнаженную кожу приятно обдувал уже по-вечернему свежий ветер. Спокойствие и тишина, нарушаемая лишь плеском волн да криком чаек.

Когда-то Элинор смеялась над тем, что Инни называла Прим раем. Сейчас же была склонна согласиться с этим утверждением, пусть и отчасти. Когда не нужно работать и, обливаясь потом, бегать по душному городу, где жар исходит от каждого камня, это место и правда вполне можно счесть раем. Особенно если под вечер избавиться от одежды, вдоволь наплаваться, а затем завалиться у воды в компании человека, с которым хорошо.

Повисло молчание. Тэйт бездумно накручивал на палец прядь ее волос. Накручивал и раскручивал снова. И это монотонное движение его руки почему-то не раздражало, а действовало умиротворяюще.

Возможно, Эль могла бы даже уснуть — слишком устала за последние дни, — но одна мысль повлекла за собой вторую, а та не осталась в долгу и приманила третью.

Три ночных смены подряд. С непривычки — тяжело. И как бы Элинор прежде ни рвалась работать ночью, когда в этом возникла необходимость, она вспомнила отца добрым словом: не зря он хотел оградить ее от такой нагрузки.

А необходимость и правда была, потому что Мэйв ушла в запой, а мага, который мог бы ее заменить, как раз недавно отправили в отпуск, и он успел уехать к родне в другой город.

Конечно же, отец не позволил Вэйду поставить свою еще неопытную дочь в ночь самостоятельно. Конечно же, ее отправили в помощь (считай, под опеку Дрюнела). Но и польза от нее точно была. Ночь не чета дню, когда вся нечисть и нежить спит, и работы хватало на всех.

Дрю даже похвалил Элинор после первой совместной смены, и она была невероятно горда собой.

А Мэйв… Мэйв пила. Нескончаемо и беспробудно. Вэйд негодовал, Вэйд орал, Вэйд грозился увольнением. Но Мэйв продолжала пить, и с этим не могли справиться ни магия целителей, ни угрозы начальства.

Кто бы мог подумать, что одиночка Мэйв Венье так привязана к старухе Першильд? Точно не Эль. Но со дня смерти той, темная соседка в прямом смысле не просыхала.

Матушка Шерлиз сочувствовала Мэйв и призывала других оставить «девочку» в покое. А «девочка» материлась и размахивала бутылкой…

Вот уж точно: чужая душа — потемки.

— О чем думаешь? — спросил Грег.

И Элинор не стала врать.

— О Мэйв.

— Мэйв — дура.

Прозвучало это так непривычно зло, что Эль приподнялась на локте, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Я думала, вы друзья.

Тэйт поморщился.

— Приятели. У Мэйв нет друзей.

— А у тебя? — подловила Эль.

И на сей раз он закатил глаза.