Мертвый сезон в раю

— Книксен еще сделай, — фыркнула Мэйв.

На что Эль лишь закатила глаза. К черту, пусть бесится. Протрезвеет, можно и выяснить отношения, если продолжит в том же духе.

— Вот и славно, — тем временем вновь улыбнулась Шерлиз и щедро поставила на стол тарелку с готовым оладьями. — Кушайте, девочки, и крепитесь. Жизнь она такая, непредсказуемая.

Мэйв угощение проигнорировала и опять хлебнула своего пойла. Элинор проводила взглядом путь стакана от столешницы к губам.

Венье довольно крякнула, допив то, что уже было налито, и извлекла из-под стола полную на треть стеклянную бутыль с точно таким же мутным содержимым внутри.

— Будешь? — Взвесила тару в руке. — Чистый самогон. Бовер с третьей улицы гонит.

Эль брезгливо сморщила нос и покачала головой.

Соседка же пожала плечами и наполнила свой стакан до краев. Несколько капель упали на скатерть. Концентрация паров алкоголя в помещении заметно увеличилась.

Элинор отвернулась и придвинула к себе блюдо с оладьями.

— Ешь, ешь, деточка, — заметила ее движение Шерлиз. — Теперь-то никто тебе не скажет про талию и бедра, как у бегемота-а-а… Горе-то какое! — И «матушка» принялась промокать глаза краем своего передника.

У Эль кусок встал поперек горла.

Кое-как прожевав взятую оладью, она поднялась из-за стола.

— Спасибо, я, пожалуй, пойду.

— «Пожалуй», — тут же прыснула Мэйв.

— Уже наелась? — ахнула Шерлиз.

По горло, откровенно говоря.

Элинор выдавила из себя улыбку и вышла.

Потом, все потом. У людей действительно горе, и, матушка Шерлиз права, каждый переживает его по-своему.

Глава 31

Прибой лизал босые ступни, щекоча кожу. Тем не менее отодвигаться от воды или менять положение не хотелось. Как и вообще двигаться. Эль было хорошо и уютно, а вся суета и проблемы мира будто отошли на второй план, куда-то далеко-далеко и уж точно за пределы этой крохотной бухты, отгороженной от любопытных глаз плотным заслоном из крупных обтесанных ветром валунов.

— Здесь так хорошо, — поделилась Элинор своими чувствами.

Плечо под ее щекой вздрогнуло, а над головой раздался смешок.

— Говорил же, туристы не знают про это место. А как узнают, изгадят и растащат на камешки.

Она улыбнулась и поерзала, устраиваясь поудобнее; заскрипел под боком песок.

— Ты, как всегда, полон «оптимизма».

Грег хмыкнул.

— Хочешь, чтобы я притворялся кем-то другим?

Эль тут же вспомнила об Инессе и в ужасе зажмурилась.

— Вот уж нет! — Он засмеялся, а она ласково провела ладонью по его груди и тихо призналась: — И вообще, ты мне и такой вредный нравишься.

Грегори снова усмехнулся, на сей раз куда-то ей в волосы, затем нежно коснулся губами ее макушки, и Элинор довольно сощурилась.

— Это потому что ты тоже вредная. А вредные вредным нравятся.