Северное сияние

Десятки вопросов проносились у нее в голове, но губы, словно деревянные, не шевелились.

— Я уже сказал, что веритометр твой. Спокойной ночи, Лира.

С этими словами лорд Азриел вышел, закрыв за собой дверь. Ошарашенная девочка так и осталась сидеть в кресле, а руки сами собой заворачивали веритометр в черную бархатную тряпицу.

Лира проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Пантелеймон глухо заворчал спросонок, но когда он протер глаза, девочка узнала Торолда. Камердинер лорда Азриела был бледен как полотно. В трясущихся руках он держал лигроиновую лампу.

— Мисс Лира, мисс Лира, проснитесь! Да проснитесь же вы! Я не знаю, что делать. Он… он не оставил никаких приказаний. Я думаю, он сошел с ума.

— Кто сошел с ума? — переспросила девочка, ничего не понимая.

— Лорд Азриел, мисс Лира. Как вы ушли спать, он ведь прямо обезумел. Я его милость никогда в таком состоянии и не видывал! Инструменты сам упаковывал, много инструментов, и батареи, быстро все так на нарты погрузил, собаки уже наготове ждали. Раз — и был таков. Но ведь он не один, мисс Лира, с ним мальчик. Он взял мальчика с собой!

— Роджера? Зачем ему Роджер?

— Его милость велели мне разбудить и одеть Роджера. Я не посмел ослушаться, как можно, мисс Лира, но мальчик все время спрашивал про вас, все звал вас, только лорд Азриел сказал, что намерен взять с собой его одного. Помните, вчера вечером вы вошли в холл, помните, мисс Лира? Он еще вас увидел и в лице переменился, а потом приказал, чтобы вы уходили, помните?

Слушая сбивчивую речь Торолда, Лира чувствовала, что в голове у нее мутится. Она ничего не соображала от ужаса и усталости, но послушно кивала:

— Это все потому, что ему для опыта был нужен живой ребенок, понимаете? А лорд Азриел ведь такой человек, как ему что понадобится, так сразу вынь да положь, и чтоб немедленно, а тут вы…

Теперь Лирина голова загудела, зашумела, словно бы кто-то нарочно старался загнать какое-то страшное воспоминание подальше в лабиринт ее памяти, чтобы не выпустить его оттуда никогда.

Она спустила одну ногу с кровати, потом другую, потянулась было за висевшей на спинке стула одеждой, как вдруг рухнула, словно подкошенная. Страшный вопль отчаяния захлестнул все ее существо. Крик рвался с губ, но казалось, что боль ее больше, чем она сама, что она лишь малый сгусток этой боли, потому что память вытолкнула на поверхность слова лорда Азриела: «Тело человека и его альм связаны воедино колоссальной энергией», вот что он сказал, а для того, чтобы построить мост между мирами, ему необходим «колоссальный выброс энергии».

Что же она наделала! Она же только сейчас поняла, что натворила!

Все это время она рвалась к лорду Азриелу, свято веря, что ему от нее что-то нужно.