Серьга Артемиды

Они чокнулись с Татьяной и выпили.

– Какой шашлык?! Мама, ты с кем там?! И где?

– Тонечка, мы в гостях, тут замечательные люди, родители нашей Джессики, – и мимо трубки, Тане: – Дочка волнуется.

Таня покивала с пониманием.

– У этих… которые алкоголики? – поразилась Тонечка.

– Да нет же!

– А у каких тогда?

Марина не знала, у каких алкоголиков они могут быть в гостях, и повторила, что они у родителей Настиной подружки, и все отлично.

– Мама, – голос у Тонечки стал подозрительным. – Ты что, выпиваешь?

– Ну, конечно! – с энтузиазмом подтвердила Марина. – И уже давно!..

– С алкоголиками?!

– Да не-е-ет!..

– Мам, дай мне, пожалуйста, Андрея Даниловича. Или ты там без него?

– Андрей! – крикнула Марина куда-то в сторону костра. – Тебя, подойди, пожалуйста!

Липницкий подошел из сумерек, на ходу вытирая руки о штаны, и вынул у нее из пальцев трубку.

– Да, Тоня, это я. Мы прекрасно, не волнуйтесь. Не позвонили, потому что забыли. Ну, вот так вышло. Мама? – Он посмотрел на Марину, и лицо у него сделалось веселым. – Мама лучше всех.

– Данилыч! – позвал Валера. – Куда ты опахало-то унес? У меня угли все тухнут!..

– С правой стороны опахало! – прокричал Липницкий и двинул к мангалу. – Да нет, Тоня, это я не вам, мы шашлык жарим. Абсолютно. Я же за рулем! Не волнуйтесь, ну что вы, право слово!..

И шашлык, и пирог, который Татьяна называла «лимоновый», а Марина поправляла и утверждала, что следует говорить «лимонный», вышли превосходными. Луна уже давно висела над яблонями и вишнями, стало холодно и зябко, как бывает по вечерам весной, и самовар был выпит до самой последней чашки, а Марине так не хотелось уезжать!..

Век бы так прожить – с луной над голыми деревьями, с веселой собакой, с хорошими людьми и Андреем Липницким!..

В машине она моментально пристроила ему голову на плечо, а руку на коленку.

– Мне так неудобно рулить, – сказал он, и плечо под ее щекой запрыгало.

– Ты что? – спросила Марина подозрительно. – Смеешься надо мной?

И укусила.

– Прекрати, – Липницкий захохотал. – Мы в канаву заедем.

– Ты же не выпивал!

– Ты же кусаешься!

– Хочу и кусаюсь, – объявила Марина и опять укусила. И схватила его за другую коленку, сильно перегнувшись в сторону.

Ей очень нравилось его хватать и кусать.

Некоторое время она так и делала, потом поцеловала его в шею и спросила:"

"– А зачем мы уехали? Нужно было у Тани с Валерой остаться!

– Да мы уж приехали, – сказал Липницкий странным голосом. – Я давно стою.

Марина страшно удивилась и посмотрела в лобовое стекло.

Машина стояла перед деревянными воротами с перекладиной. Над воротами чугунной вязью было выведено какое-то слово, непонятное.

– Я сейчас, – сказал Липницкий. – Подожди меня.

Без него ей моментально стало скучно и как-то тоскливо.