Сердце Проклятого

Машина нырнула к самой земле, пошла по дуге, заваливаясь на бок. Винты бешено рубили воздух, на фонаре кабины играли блики солнца. Сам фонарь был зазеркален до полной непроницаемости, вертолет выкрашен в радикально черный цвет.

Скоростной, похожий на стрекозу аппарат прошел над головами бедуинов настолько низко, что их буквально пригнуло к земле. Посадочные лыжи скользнули в полутора метрах над людьми. Зайд прекрасно рассмотрел закрепленный в подбрюшье геликоптера многоствольный авиационный пулемет.

Это за нами, подумал Зайд, но вертолет взмыл вверх, перескакивая старые деревья, росшие у усыпальницы, развернулся и спикировал как раз туда, где недавно мелькали тени.

Пулемет зарычал и Зайд услышал, как пули лупят по металлу микроавтобуса и кто-то истошно, по-шакальи, верещит от боли.

— Приказываем остановиться!

Звук, усиленный громкоговорителями, накрыл Зайда и Якуба.

— Немедленно бросить оружие и остановится!

— Придется выполнять, отец! — сказал Якуб, и аккуратно положил свой «галил» на землю.

— Я знаю, — ответил Зайд, повторяя движения сына.

— Не поворачиваться! — приказал тот же уверенный голос из динамиков. — Поднимите руки вверх и заложите за голову.

Отец с сыном точно выполнили приказ. Его просто нельзя было не выполнить. Оба служили в армии и знали, что стволы автоматов сейчас наведены на их спины и как минимум два снайпера одновременно держат их под прицелом.

— Кажется, у нас неприятности, отец, — сказал Якуб спокойно.

— Не уверен, — отозвался Зайд. — Как ты думаешь, почему вертолет не стал в нас стрелять?

— На колени! — приказали сверху. — Руки оставить за головой, опуститься на колени! Медленно!

— То-то же! — Зайд ухмыльнулся не без торжества во взгляде. — У нас не неприятности, сын. Просто мы сделали, что могли, и нам прислали смену…

Шаги спецназовцев уже звучали за спинами бедуинов.

— Но бока нам все-таки намнут? — спросил Якуб, скосив глаза на отца.

— Вот в этом можешь быть уверен… — ответил Зайд. — Намнут. Еще и как…

Для «ниссана» последняя серия прыжков оказалась роковой.

В тот момент, когда джип, проскочив последние ступени, рухнул на дорогу, передний мост лопнул и тяжелая морда грянулась об асфальт, заставив троих пассажиров вскрикнуть. Отскочившие наконец-то колеса беспорядочно запрыгали по мостовой, из радиаторной решетки ударила струя густого белого пара.

Криницкая застонала, потом зашипела от боли и, извернувшись, ногтями вытащила из плеча бесформенный комок горячего железа. Из раны толчками била кровь, сочилась через пальцы, заливая кожу сидения и все сильнее пропитывая рукав.

Профессор пошарил на полу возле сидения и поднял автомат.

— Все живы? — спросил он и потряс головой.

Рувим чувствовал себя словно контуженый.