Сердце Проклятого

Христо на ходу перехватил винтовку поудобнее, в несколько прыжков оказался на ровной площадке, усеянной осколками камня и вырванным дерном, собрался, заставив каждую мышцу работать для осуществления задуманного, и мягким движением кошки мгновенно развернулся, вскидывая орудие к плечу. Взгляд его искал цель, он практически почувствовал расположение противника еще до того, как заметил небольшую фигурку у ограждения верхней террасы. Фигурок было две — одна правее, одна левее, но угроза исходила от правой.

Христо прицелился и увидел в окуляре ствол наведенной на него снайперской винтовки с черной бездонной дырой посередине. В стекле чужого прицела завис чудовищного размера глаз, искаженный линзами до схожести с рыбьим. Ликвидатор не успел рассмотреть того, кто глядел в прицел, скорее догадался — это тот человек, что стрелял в них на крыше несколько минут назад… Как же не повезло! Всего секунда… Нет, доли секунды! Неужели у него не хватит времени спустить курок?

На срезе чужого ствола полыхнуло почти бесцветное пламя, и в следующий момент огненный поток пронесся через мозг чистильщика. Вспыхнул молнией и превратился в сгусток густой смоляной тьмы, заполнившей черепную коробку без остатка.

Пуля Зайда прошила лже-болгарину голову на сантиметр выше левой брови, почти посредине лба, и Христо рухнул навзничь, так и не сообразив, почему так сразу погасили мир.

Старый бедуин опустил ствол «галила» к земле и удовлетворенно улыбнулся.

— Я никогда не промахиваюсь дважды, приятель… — сказал он. — Почти никогда.

Справа от Зайда громыхнула винтовка сына. Раз, другой, третий… Бедуин глянул в прицел, стараясь рассмотреть тех, по кому стрелял Якуб. Деревья и кусты частично закрывали ему обзор. Он видел лишь мельтешение теней за усыпальницей Баба. Надо было спускаться ниже, тем более, что со всех сторон выли сирены — кавалерия спешила на помощь, как всегда опаздывая.

— Якуб! — крикнул Зайд, и, когда сын повернул голову, показал жестом, направление движения.

И они побежали вниз по развороченным лестницам.

Охрана Бахайских садов сидела в укромных уголках и не отсвечивала. Автомобильный рейд по их святыне и перестрелка, во время которой пули свистели над головами, добавила им осторожности. Звук сирен стал нестерпимо громким — полицейские машины наконец-то добрались до места событий. Стали слышны отдаленные крики, напоминающие команды. Наверху спецназ разворачивался на позиции, готовясь к бою. У Зайда и Якуба не было времени на подготовку. Едва выскочив из одной перестрелки, они со всей прытью мчались навстречу следующей. Отец с сыном преодолели половину пути, когда воздух наполнился пронзительным свистом турбин и с прозрачного хайфского неба на сады обрушился легкий винтокрыл.