В сердце Бостона

– Помочь тебе нанести новый грим? Боюсь, этот безвозвратно испорчен.

– Не нужно, – обнимаю маму в ответ. – Я справлюсь.

Мама улыбается, и когда за ее спиной хлопает дверь, позволяю себе снова упасть на пол на гребаных пять минут. Они все еще нужны. Как и Бостон. Мама не знает, но уже поздно – меня уже затянуло. Я уже пошла ко дну.

Телефон вибрирует в двадцатый раз. Теперь уже Юко настойчиво добивается моего внимания. Устала всех игнорировать, поэтому отвечаю на вызов.

– Чего тебе, красотка? – пытаюсь звучать бодро, а сама с трудом вскарабкиваюсь с пола на кровать.

– Ты. Целиком и полностью.

В динамике раздается хриплый, низкий голос. Прокуренный. Пьяный.

– В одном из твоих ярких и незабываемых снов, – цокаю языком и закатываю глаза, а Чейз усмехается.

– Я не обиделся на тебя, малышка, хоть ты и опрокинула меня в Милане.

– Я заранее отказалась, Чейз. Пожалуйста, оставь меня в покое, – я вымотана, поэтому даже нет сил, чтобы просто послать его на хрен.

– Ты какая-то расстроенная, Кендалл. Приезжай на вечеринку. Развеемся.

– Приезжай, малышка! – на фоне слышны крики Юко. – Я внесла твое имя в список!

– Какой ты выбрала костюм? – не унимается Чейз.

Бросаю беглый взгляд на свое отражение в зеркале и тяжело вздыхаю. От порочной монахини там ничего не осталось. Только нижнее белье и портупея, черные ремни которой плотно стягивают грудную клетку, талию и шею. Лицо же не отображает ни капли порочности. Слезы смыли весь грим. Вместе с весельем, которым должна была быть охвачена эта ночь. Наша. Моя и Бостона.

– Малышка, я обязан это увидеть, – слышу, как облизывается Чейз. – Приезжай. Покажи, кто королева этой ночи.

Чейз знает, что ей всегда была я. Именно я сияла ярче остальных. Всегда наряжалась и зажигала до утра. Горела яркой звездой и никому не принадлежала.

Куда же пропала та Кендалл?

– Я буду, – кладу трубку и подтираю растекшийся макияж.

И на него, и на его беременную невесту.

Хотя бы на одну ночь.

Темное пространство рассекают неоновые вспышки. Розовые. Зеленые. Голубые. Яркие настолько, что я щурюсь. В свете вибрирующих огней мелькают фигуры. Все танцуют под безумное техно. Радуются. Ликуют под падающим серебристым конфетти. Пьют. Целуются. Трахаются на мягких кожаных диванах, как звери. Кто-то кому-то отсасывает. Кто-то мастурбирует на девушек и парней, заточенных в подвесных клетках.

Никто не стесняется. Ведь это закрытая вечеринка. Грязная вечеринка, куда не ступит ни одна нога без приглашения в этот ад.

Я уже насмотрелась на подобное распутство в Европе. Я даже участвовала. Танцевала. Мне нравилось, когда на меня смотрели, давились слюной, обтекали, но не могли получить. Но сегодня мне настолько противно, что хочется расчесать себе кожу, потому что кажется, что под ней завелись насекомые.