Сердце вдребезги. Измена

И все… Дальше все стерлось. И, как я стала мамой не помню. А у меня есть дочь? Господи…

Лина закрывает лицо ладонями и тихонько надрывно плачет.

Я притягиваю ее к груди и глажу по волосам. Дрожь ее худеньких плеч вмиг передается мне. И состояние беспомощности… Чудовищной неизвестности.

– Лин, серьезных повреждений у тебя нет. Ребра целые. Есть ушибы и травма головы, с этим я разберусь. А потом… Я предлагаю тебе кров и свою защиту. Пока все не устаканится.

– Какое чудо, что я попала сюда, Богдан, – улыбается она сквозь слезы. – Какой ты стал… Красивый, матерый, как предводитель волчьей стаи. Твоя жена не будет против моего пребывания у тебя?

– Ее нет, Лин. Я живу с сыном Юркой, ему десять. А Марина… Она умерла.

Глава 7.

Лина.

– Ну, как ты? Получше?

Я ведь оставила его в прошлом… Стерла из памяти словно ребром монеты. Карие глаза, широкие сильные плечи, почти черные, густые волосы… А теперь он снова стал самым близким человеком. Ну, как близким? Пока я лежу в его отделении… Потом я исчезну из его жизни, словно меня и не было. И наша мимолетная близость растворится в тумане Волхова. (Река в Великом Новгороде. Прим.автора)

– Да, спасибо. Ничего не болит. Совсем, – улыбаюсь и отвожу взгляд.

На мне больничная рубашка, нижнее белье и носки, которые принес мне Богдан. Купил в сетевом магазине вместе с зубной щеткой, шампунем и парой маек. Впрок. Чтобы хватило на неделю… Не представляю, что я буду делать потом? Без одежды, паспорта… Памяти, которая, к слову, подкидывает воспоминания из недавнего прошлого. Ужасающе-отвратительные…

– Вижу, что не все так безоблачно, как ты хочешь показать, Лин. Рассказывай, ты что-то вспомнила?

Вспомнила… Как мы целовались под старой акацией. Воздух дребезжал от ароматов сена, полевых цветов и печеной на костре картошке… А мы чувствовали себя самыми богатыми и счастливыми. Вы только подумайте – умудриться получить место в крупном кооперативе по переработке овощей. Тогда туда ехали все – студенты, школьники, мужики с периферии, желающие подзаработать. А лето было самым рыбным сезоном. С раннего утра мы работали, а после обеда были предоставлены самим себе."

"И глаза его вспомнила… И мальчишескую улыбку. И поцелуи, дурманящие рассудок. Я тогда дышать не могла… Прижималась к его груди, зарывалась в густые волосы на затылке и… отпускала. Боялась переступить запретную черту, хоть Богдан и хотел… А потом в производственный лагерь приехал Максим…

– Лин, воспринимай меня, как врача. Вернее, и как врача тоже.

– Какие-то вспышки, Богдан. Помню пену на плечах мужа, полотенце вокруг его бедер. Белое… И его лицо. Господи… – закрываю лицо ладонями. – Перекошенное. И он… Он догоняет меня. Бежит по ступенькам вниз.

– Твоему здоровью больше ничего не угрожает.