Сердце вдребезги. Измена

Семен прокашливается, аккуратно, как будто извиняясь за сложившуюся ситуацию, кладет документы на краешек стола и уходит.

Лилия Борисова, Анфиса Холодова, Ангелина Милославская…

Вчитываюсь в буквы, не веря своим глазам. Ангелина… Геля… Может, ошибка? Что она делала в машине какого-то незнакомого мужика? Она – жена известного питерского актера, хлыща и… Неважно. Все это в прошлом – наши отношения, юность, первая любовь… Интересно, какой она стала? Закрываю глаза, словно проваливаясь в прошлое… Я, она и ромашковое поле по дороге на студенческую базу. Ее янтарного цвета глаза и каштановые густые волосы, пахнущие свежей травой… Я ее тогда так целовал… Казалось, все звезды планеты взорвались, и наступила невесомость. Я и чувствовал себя пустым, как воздушный шарик… Опустошенным от счастья. Не мог отыскать в себе смелость и сказать, что люблю. А потом стало поздно…

– Богдан Андреевич, больные поступили. Осматривать будете? – в кабинет без стука врывается палатная медсестра Олечка.

– Скажите, а у пострадавших сохранились какие-то личные вещи?

– Да, все есть. Испачканные сумки, сгоревшие документы и разбитые телефоны. Я сейчас все принесу. Вам они так нужны? – морщит нос Оля.

– Да.

Она приносит вещи спустя минуту. Запираю дверь и как вор сую нос в пакет с ее вещами… Куда она ехала? Почему муженек не соизволил отвезти Лину до места? Ее телефон уцелел. Экран покрыт сеткой мелких трещин. Оживляю его касанием пальцев и замираю в нерешительности. Имею ли я права лезть туда? И почему мне кажется, что Лина попала в беду?

На экране отвратительные сообщения от Максима. Угрозы, а потом мольба… Они поссорились? Что могло произойти? Если Милославский угрожает Ангелине расправой, я не имею права выдавать ее. Мне надо сначала разобраться, в какую передрягу она попала?

Открываю галерею с фотографиями. Губы невольно растягиваются в улыбке, когда вижу Линку. Она обнимает девочку, наверное, дочь. Морщусь при виде ее напыщенного индюка, а потом замечаю странное видео…

На нем ее Макс целует и ласкает другую женщину. Даже трахнуть собирается…

Так вот, что случилось? Она его застукала с другой и сбежала, куда глаза глядят? Тогда, зачем ему угрожать жене? Что-то здесь нечисто…

Звоню Семену и прошу его не фиксировать документы Лины в материалах дела.

– Напиши, что она неизвестная пострадавшая.

– Богдан, ты меня под монастырь подводишь. Ну как? Тебе это зачем? А если ее ищут?

– Она в беду попала, Семен. И она… Это не чужой мне человек, понятно?

– Хорошо. Напишу, что доки сгорели при взрыве. Ты припрячь там все, Богдан. И телефон ее выключи, а лучше разбей к хренам…

– Спасибо тебе, Семен Борисыч, спасибо, друг.