Сердце вдребезги. Измена

"

"Так, что же делать с телефоном? Если Милославский напишет заявление о розыске пропавшей жены, а я не сомневаюсь, что он это сделает, местоположение легко определят. Без раздумий вынимаю аккумулятор и симкарту. Прячу его в ящик стола и иду в реанимационное отделение. Дежурный врач уже оказал помощь двум остальным пострадавшим женщинам. Иду в палату к Геле… Раньше она терпеть не могла, когда ее так называли.

– Как больная? – спрашиваю, вбирая в голос всю твердость, на какую способен.

На самом деле мне хочется обнять ее… Улыбнуться до ушей, утонуть в омуте теплых, карих глаз. Сколько раз я хотел ее увидеть… Но Макс и близко меня к ней не подпускал. Прогнал, когда я явился к ним домой без приглашения. Наверное, он был прав? Я поступил бы так же… Что на меня тогда нашло? Она ведь даже толком не объяснилась… Просто объявила нашей общей компании, что они с Милославским женятся. А мне не удосужилась сказать об этом лично… Помню, как хватал воздух пересохшими губами и делал вид, что радуюсь со всеми…

– Лина? Открой глаза, ты меня видишь?

Она морщится и пытается подняться. Вынимаю канюли из ее ноздрей и внимательно прищуриваюсь. Она стала еще красивее… Даже сейчас, с синяками и повязкой на голове. Те же большущие глаза и маленькие полные губы.

– Я… Где я… И где Макс… Прости, что я не позвал тебя на свадьбу…

Черт… Дело куда хуже, чем кажется. Она помнит события далекого прошлого. Меня молодого и себя… Макса – другого, того, что остался в прошлом. Не изменщика и шантажиста.

– У тебя ретроградная амнезия. Такое бывает после травм головы. Все скоро пройдет.

– Богдан, послушай… Что мне делать сейчас? Я же должна связаться с мужем? Наверняка, он меня ищет? – всхлипывает Лина, крепко сжимая мою кисть.

– Выйдите, пожалуйста, – прошу медсестричку.

– Что случилось? – шепчет Лина, внимательно всматриваясь в мое лицо. Какая же красивая… Больничная рубашка натягивается на ее груди, а соски горошинами проступают через ткань.

Столько лет прошло, черт… А я снова на нее реагирую… Словно их не было. Стерлись, истончились, истлели, оставляя прочной лишь связывающую нас нить. Я долго не мог ее забыть… Все думал, что ее муженек проявит себя раньше, и она снова станет свободной.

– Есть подозрение, что твой муж тебе угрожал. И ты убежала, воспользовавшись услугами частного водителя. Ты ничего не помнишь? По закону я не имею права выдавать человека, находящегося в опасности.

– Что? Разве Макс бы стал? Ты говоришь правду, Богдан? Или все это розыгрыш?

– К сожалению, правду. Лина, тебе тридцать четыре, а не двадцать. И сейчас зима… Весна совсем скоро. Ты помнишь свою дочь?

– Н-нет… Я почему-то помню только тот эпизод. Как мы пекли картошку на берегу Ладожского озера. Я, Макс, Лера и Андрюша, ее парень.