Сердце Пандоры

"

"И он жестко, как собственник, как мой муж, как мужчина, который давно принадлежит только мне одной, вколачивается мне между ног. Я охаю, бормочу какой-то бессвязный бред, пока он накачивает меня размеренными толчками. Вода с волос градом катится мне на грудь, тело, пригвожденное железными браслетами его пальцев, беспомощно распластано перед новыми ощущениями. Нервы стягиваются — и растягиваются на предельную длину. Адам уводит бедра, я протестующе мычу. Он снова приколачивает меня к матрасу, позволяет себе остановиться, чтобы словить губами мой стон.

И снова набирает темп. Движения становятся резкими, тяжелыми. Бедра беспощадно бьются в мои натянутые сухожилия.

Наши лица почти совсем близко: его раскрытые губы, мой истерзанный просьбами не останавливаться рот. Срываемся, крадем друг у друга надкушенные стоны. Где-то там, в реальности, остается немного ноющая тупая боль. Я просто поверю, что он — мой первый мужчина, а это — мой первый раз, как и должно было быть.

Я глотаю воздух в короткие осколки секунд, когда Адам, полностью без тормозов, наращивает аплитуду. Он почти выходит, но возвращается с таким шлепком, от которого я схожу с ума. Адам прикрывает глаза: черты его лица натягиваются, становятся острее бритвы. А я пользуюсь этим, чтобы опустить взгляд, утонуть в зрелище наших соединяющихся тел. Он вколачивается в меня, словно поршень, наполняет низ живота тягучим, почему-то со вкусом шоколада, удовольствием. Я растягиваюсь для него так сильно, что кружится голова.

Мое удовольствие сваливается откуда-то сверху: раскатывает тяжелым шаром огня и сладости. Я словно попала в шторм: меня вертит, крутит, выламывает наружу. Какая-то запущенная шквалом оргазмов трансформация, после которой я больше не буду собой.

Горло саднит от крика, в глазах плещется эйфория.

Адам дает мне передышку, просто чтобы я глотнула спасительный кислород, а потом распрямляется, крепко берет меня за бедра — и натягивает на себя, словно я игрушечная и совсем ничего не вешу.

Рубашка болтается на его запястьях, черный шелк так феерически обтекает светлую кожу, что я готова кончить еще раз — просто глядя на то, как мой муж утверждается в своей власти надо мной.

Адам до белых полос от зубов прикусывает нижнюю губу, движется почти как безупречный механизм.

Бьет меня самый тяжелым толчком, запрокидывает голову, обнажая безупречную линию челюсти и натянутые под кожей мышцы шеи. Я все-таки подмахиваю ему бедрами, и получаю свирепый предупреждающий рык, который, приподнимаясь на локтях, гашу поцелуем.

Адам сжат, натянут до отказа, как «Порше», который еще хочет рвануть с места, но уже стоит на приколе. И в воздухе почти отчетливо слышен запах счесанных об асфальт шин.