Сердце Пандоры

Я как будто перестала для него существовать, выпала из зоны внимания, стала незначительным дополнением, бесполезным красивым аксессуаром статусной жизни, который ему просто разонравился или надоел, или которому нашли замену. Как запонки, которые Адам вечно теряет. Все и всегда кладет на свои места, кроме запонок: их бросает, где придется. Вот я — та самая запонка без пары, только цена мне — три рубля в базарный день. Можно не класть в хрустальную пепельницу к куче таких же распарованных, а сразу в ведро. Я же грязная маленькая Полина — бутылочное стекло и фольга.

Не сорвалась только потому, что у меня был Доминик и упрямый доктор Берр, которого я, кажется, достала даже там, где он и подумать не мог. Я бы с радостью попросила упрямого старика за своего мужа, но никогда не умела просить."

"И я сделала кое-что получше: просто все ему рассказала. Вчера, когда отчаяние и одиночество подобрались к моему обросшему шипами сердцу, и я вдруг остро поняла, что у нас с Адамом ничего не клеится. Шаг вперед — и два назад. Я бы пережила это дурацкое танго, но последняя неделя была не дурацким па невпопад. Это была пощечина жизни, которой меня отшвырнуло на клетку с надпись. «Старт». Мне нужно было выплеснуть себя хоть куда-нибудь, потому что альтернатива напугала меня до трясущихся поджилок — я всерьез собиралась уйти от своего мужа. Не брать ничего, только сына, и уйти, пока Адам будет занят миллионом своих важных дел. Уйти и не сказать ни слова, посмотреть, сколько пройдет времени, прежде чем до него дойдет, что «наша» постель мне больше не нужна.

Но… Но…

Куда же я от него? Я же к нему приколочена вот такими гвоздями. Своим драным и штопаным сердцем прибита на кусок стали, и нет в мире ничего более несуразного, чем эта моя любовь.

Мне нужно было выговориться. Включила, не настраивая, вебку — и выплеснула себя невидимому собеседнику. Выкричалась, выплакалась, наоралась так, что до сих пор ощущаю саднящую боль в гортани. Вскрыла себя без наркоза, распилила ребра циркуляркой, вскрыла душу тупым скальпелем. Стало легче. Чуть-чуть. Пересматривать струсила — так и отправила с припиской «Рассечение души, инновация».

Утром что-то щелкнуло, вдруг показалось, что я просто немного сгущаю краски, и надо просто показать ему, что я все еще существую рядом с ним.

Дура.

Наряд. Туфли. Прическа. Макияж.

Все это одним махом убилось об его безразличие.

Все это я сегодня и похороню. Вот с этой красивой болванкой, не чокаясь, стаканом безалкогольного мохито, без пафосных речей.

— Тебя как зовут? — спрашивает мой спутник, приговаривая второй стакан.

Вот уж кто не заморачивается тем, чтобы сесть за руль выпившим. Ну или у него есть водитель на этот случай. У меня никого нет, некому звонить и просить подвезти, а то бы я тоже напилась.