Сердце Пандоры

Первый раз в жизни — вдребезги, в хлам.

— Куколка, — выбираю первое, что придет в голову.

Он вообще не удивлен, хмыкает и подхватывает игру:

— Будем знакомы, Куколка, я — Плейбой.

— Футболист? — Втягиваю остатки напитка и тут же заказываю еще.

— Ёбарь-выдумщик, — смеется он, сверкая идеальными белыми зубами и сексуальными ямочками.

Год назад я бы уже пускала на него слюни. Сейчас это просто музейный экспонат, говорящая голова, чтобы не пить — пусть даже мохито — в одиночестве. К счастью, Плейбой тоже не пытается флиртовать. Просто пьет и изредка посматривает в мою сторону.

— Жизнь заебала? — предполагает он.

— А без матов никак?

— Прости, Куколка, я бухой только так. Выговариваю ебучий стресс.

— Наделал бракованных болванок, премии лишили, с завода выгнали? — насмехаюсь я.

— Почти угадала. — Не морщась, глотает порцию дорогой водки, бросает в рот маслину и выдает: — Пиздуй к нему, Куколка. Тебя сейчас переклинит, нарвешься на еще большего мудака, чем я, утром будет херово.

— А ты психолог?

— Экстрасенс, может быть? Какой-то чувак из комиксов «Марвел»? — подбрасывает еще варианты. — У тебя на лбу написано заглавными буквами разреженным «Times New Roman» — «НЕДОТРАХ и НЕДОЛЮБ».

— Придурок, — беззлобно бросаю я, но все-таки встаю.

Потому что мажор угадал каждый симптом.

Кроме третьего, который называется «Я — собственность Адама Романова». С таким симптомом я скорее сдохну, чем лягу в чужую постель.

Всю дорогу обратно я киплю. Понятия не имею, что происходит, но я никогда еще не была такой злой и взвинченной. Как будто до этого момента, до последнего глотка безалкогольного мохито, вся моя жизнь была сказкой, и только теперь я со всего размаху упала на землю, где-то по пути сломав гордыню. Какое-то артхаусное кино, но готова поклясться, что вижу себя валяющейся под каждым фонарным столбом, мимо которого проезжаю.

Даже в тот день, когда я сбежала от Глеба, не чувствовала себя такой… ненужной. И это злит. Это просто разрывает на кусочки размером с ноготь, и скоро куча становится такой огромной, что я понятия не имею, как собрать себя обратно. Пытаюсь, пробую, но это все равно, что складывать пазл без опознавательных знаков, без намека на схожие элементы. Как итог, получается химера: маленькая грязная Полина, влюбленная в мужчину, которого четыре года считала безобразной каланчой.

Я все это заслужила — неоспоримый факт.

Притормаживаю на светофоре и заливисто смеюсь, наплевав на взгляд женщины в соседней машине. Понимаю, что это естественная реакция организма на стресс, и не пытаюсь сдерживаться. Лучше так, чем снова ковырять себя ржавой ложкой.

Никогда я не любила собирать пазлы и не строила замки из кубиков.

Переступаю порог дома, когда часы уже отсчитывают полночь.