Сердце химеры

Вот Керин расправляет плечи, и на его лице появляется жесткое и надменное выражение, свойственное лорду Бренгарду. А после Нари попыталась вообразить, что где-то рядом, неузнанные, десятки химер вживаются в образы слуг и, возможно, даже драконов. Чтобы совсем скоро, повинуясь знаку, сделать то, что должно.

«Я не одинока, – думала Нари. – Не одинока!»

Когда наступил вечер, она все еще надеялась, что Арен не придет сегодня и не прикажет явиться в его покои: он по-прежнему занимал отдельное крыло замка, чаще навещая жену в ее половине, чем приглашая в свою.

Нари успокаивала себя тем, что Арен будет слишком занят изучением артефактов. Или поймет, что жене, которая пока не до конца смирилась со своей беременностью, нужна передышка.

Служанки, как обычно, пришли после вечернего чая, чтобы подготовить ее ко сну. Помогли принять ванну, поменяли постельное белье, переодели в домашнее мягкое платье. Ида, притворяющаяся Дорхой, расчесала волосы. Девушки обменялись в зеркале встревоженными взглядами. Все слова были сказаны раньше. Однако Ида нашла способ приободрить Нари.

– Сегодня я ваша ночница, – громко сообщила она. – Вы не против, госпожа?

Ночницы – так называли служанок, которые оставались до утра в крошечной комнатушке, смежной с гостиной, на тот случай, если леди ночью понадобится помощь.

– Не против, – Нари благодарно кивнула Иде."

"Когда все вечерние процедуры были завершены, прислужницы, поклонившись, оставили леди Вилард. Она, стараясь не думать о плохом, чуть притушила свет магического шара и прилегла на кровать с книгой в руках. Арен не шел, и Нари задремала, почти уверившись в том, что сегодняшняя ночь принесет ей отдых.

Сначала Нари сквозь забытье услышала грохот двери – ее с шумом ударили о косяк. Она села, моргая, с трудом приходя в себя.

Арен, посмеиваясь, стоял у кровати, уперев руки в бока, и разглядывал ее, словно диковинную зверушку, что утомилась ждать хозяина и уснула.

Нари уже научилась различать два состояния Арена в те дни и ночи, когда он посещал ее. В первом случае муж бывал хмур и немногословен. Молча приступал к делу и хоть был груб, но не жесток.

Во втором случае он являлся в игривом настроении, которое даже можно было бы назвать приподнятым, если бы не одно но – все его попытки «поиграть» оборачивались для Нари лишними страданиями. В такие дни он становился особенно изобретателен и отпускал жену не сразу, а лишь вдоволь натешившись.

Сейчас Нари со страхом поняла, что Арен настроен на долгую ночь. Пока страсть окончательно не затмила его разум, Нари решила сразу сказать о том, что давно занимало ее мысли.

– Арен, – она подобралась и села, стараясь говорить дружелюбно и серьезно. – Сними ошейник.