Сердце химеры

Сбежать туда, где не останется ни страха, ни Арена, ни его отца. Стоит сложить крылья, и ветер обнимет крепко-крепко. «Не бойся, будет небольно», – прошепчет он. Скала прижмет к груди, даря последний приют. Снег укроет мягким и теплым одеялом.

Арен и Зул Вилард летели справа и слева, но ни один из них не успеет подхватить, когда она камнем рухнет вниз. Сейчас, вот сейчас… Молочный туман, что струился с гор, казался мягким, как пух. Она просто уснет. Она ничего не почувствует.

«Пока мы живы, нельзя терять надежды. Слышишь, моя родная? Пока мы живы, еще все возможно», – она вдруг ясно-ясно услышала последние слова Керина.

Пока мы живы… Нари представила, как Керину, запертому в каменном мешке подземной тюрьмы, израненному и измученному, сообщат о ее смерти. Представила, как он бессильно станет рвать цепи. А потом подумала о папе, о маме, о дедушке… Нет, она не сможет так с ними поступить. Пусть брак с ненавистным Ареном кажется участью хуже смерти, но на ту сторону она всегда успеет."

"Осколок алтарного камня выделялся темным пятном на белом мраморе. Свидетелем таинства стал король. Он и протянул кинжал, лезвие которого в темноте светилось ровным голубоватым сиянием. Кинжал, зачарованный магией Маргариты. Могла ли она подумать, что однажды его используют для того, чтобы сделать ее дочь несчастной узницей в золотой клетке!

Арен с поклоном принял ритуальный кинжал, повертел в пальцах, любуясь отсветами луны на лезвии. Он не торопился проводить обряд. Наслаждался приближающейся развязкой и отчаянием в глазах Нари.

– Ну что, моя дорогая невеста, ты испытываешь сейчас сильные чувства? – Арен напомнил об их последнем разговоре, что состоялся у алтаря.

– Ненависть, – отважно произнесла Нари. Она старалась держать спину прямо. – И отвращение. Достаточно для проведения ритуала?

– Вполне.

Арена забавляла ее откровенная дерзость, она даже нравилась ему. Безнадежность сделала глаза нахальной девчонки темнее и больше, они резко выделялись на ее побледневшем, похудевшем лице. Губы, что она время от времени закусывала, стараясь удержать слезы, призывно алели – хотелось впиться в них ртом. Ненасытно. До боли. Ничего, осталось недолго. Сегодня негодница еще наплачется, еще накричится вдоволь.

Арена потряхивало от предвкушения, но его с детства учили, что принцу не подобает набрасываться на сладости. Он должен иметь выдержку и приступить к десерту лишь после того, как все будет готово к подаче лакомства. Иначе можно испортить блюдо – оно станет горчить или покажется пресным.

Сам брачный обряд очень простой. Нареченные порежут друг другу ладони и соединят их, окропят алтарный камень кровью, произнесут слова клятвы.

– Ты знаешь, что делать, Агнара, – сказал Зул Вилард.

Нари поняла, что стоит, сжимая кулаки.