Сердце феникса

И пока я, разинув рот, таращусь на нее, орк ухмыляется и разглядывает меня.

– Прекра-а-аснейшая, – тянет он с явной издевкой, – рад видеть тебя в добром здравии.

Звук его голоса заставляет меня отмереть и захлопнуть рот.

– Будгар Сломанный Клык? – беру себя в руки.

Скольжу по лицу орка бесстрастным взглядом, намеренно не замечая ни ухмылки, ни шрамов.

Он подается вперед, заслоняя все зеркало:

– Никак не признала? – и осуждающе цокает языком. – А вот я тебя сразу узнал, хоть и не видел ни разу.

Ну разумеется, как же меня не узнать? Тейтры же никуда не делись несмотря на то, что я лишилась магии. А последние дни они даже поблескивать начали. Садарн пояснил: это из-за того, что я стала понемногу впитывать сырую магию.

– Мне сказали, ты хотел видеть меня."

"Стараюсь говорить спокойно и размеренно, хотя внутри все кипит от увиденной сцены. Он же нарочно показал мне коленопреклоненных дроу, чтобы вызвать страх. Орки понимают лишь голос силы. Если я сейчас дрогну и покажу, что боюсь, покажу свою слабость – Мерильена уже ничто не спасет!

– Я хотел видеть ту, которая один махом похоронила всю мою армию и заставила бежать в ужасе лучших эльфийских магов. Но я не ожидал, что это будет девчонка, – скалится вождь.

– Разочарован? – усилием воли заставляю себя смотреть ему прямо в глаза.

– Нет, – хмыкает он, – удивлен. Я ожидал кого-то более… взрослого, а не эльфийку, только что отметившую совершеннолетие.

– Но ты же связался со мной не за тем, чтобы обсуждать мой возраст?

Он снова скалится. Похоже, у орков это означает улыбку. И заявляет:

– Ты права. У меня другие планы. Принц Мерильен нарушил наш договор, нарушил наши законы. Я считаю, что вправе его казнить, но даю тебе шанс спасти его жалкую жизнь.

Тот, кто держит зеркало перед Будгаром, разворачивает его так, чтобы я снова увидела принца. Кто-то хватает Мерильена за волосы, заставляя поднять голову. Из-под спутанных волос сверкают красные глаза дроу.

Наши взгляды на секунду встречаются.

Судя по тому, что я вижу, принц хорошо держится. Три дня, проведенные в волчьей яме, не выбили из него гонор. В этом весь он. И ведь еще наверняка не считает себя виноватым!

– Что я должна сделать? – произношу, до боли в суставах сжимая столешницу.

Будгар ухмыляется, демонстрируя клыки:

– Ты заменишь его.

– Что? – вскрикиваю, не сразу сообразив, что он имеет в виду.

Но стоит осознать смысл его слов – и внутренности сводит от леденящего страха.

– Ты прибудешь ко мне. Нанесешь, так сказать, визит доброй воли. Одна. И тогда я отпущу принца, даю слово вождя.

– А если нет? – спрашиваю, скрывая дрожь в голосе. – Если я откажусь?

– Тогда с ним будет то же, что и с этим.

«Камера» резко дергается в сторону и упирается в дроу, который стоит рядом с принцем.