Сердце феникса

– Ну что, Ами, нашла свое солнышко? – спросила мать, обернувшись и ласково глядя на дочь.

Пухленькая розовощекая Альмиранна выползла из кустов. На белокурых кудрях – венок из ромашек, в фиалковых глазах застыло детское недоумение.

– Не-а, – протянула малышка, – я зову, зову, а солнышко уползло.

И она растерянно развела руками.

– Ничего, – мать потрепала ее по голове, – подрастешь, научишься. Любой может управлять живыми созданиями, но только сидам они служат добровольно. А почему?

– Потому что сиды со-зи-да-те-ли, – произнес мальчик по слогам трудное слово.

– А может, потому что они самые красивые? – раздался в стороне знакомый чуть хрипловатый голос.

Из-за деревьев на поляну шагнул Владыка асуров в затканных золотом одеждах. Роскошные темно-фиолетовые пряди обрамляли его лицо с высокими скулами, в раскосых фиолетовых глазах светились мудрость и беспредельная сила. Благородное чело венчали пикантные рожки, а длинный хвост, похожий на тонкий хлыст с кисточкой на конце, нервно приплясывал от предвкушения.

– Папа! – закричала малышка, протянула пухлые ладошки и заливисто рассмеялась.

Владыка подхватил дочь на руки и крепко расцеловал в обе щеки. Потом вернул на землю довольно визжащую малышку, подошел к замершей женщине и нежно обнял ее. Молча обвил хвостом ее располневшую талию, будто одних рук было уже недостаточно.

Она склонила голову на крепкую грудь супруга, и оба счастливо улыбнулись, следя за детской забавой.

Молодая женщина ойкнула, почувствовав, как толкнулся ребенок внутри.

– Толкается? – обрадовался Владыка. – Дай послушаю.

Он опустился на колени, не переживая о том, что пачкает свои атласные шаровары, и прильнул острым ухом к животу жены.

– Сколько еще осталось? Месяц? Полтора?

Она кивнула, довольно щурясь.

– Мне уже не терпится познакомиться со своим сыном, Эль!

– Потерпи, Эри, – рассмеялась она, – скоро встретишься! У нас же вся жизнь впереди.

Владыка благоговейно поцеловал упругий живот жены, потом поднялся и захватил в плен ее губы.

Конец трилогии"