Сердце феникса

Я испуганно отдергиваю руку, но уже поздно. Зеркало просыпается и гудит. Тихий, едва уловимый гул прокатывается по столу легкой вибрацией, поверхность зеркала постепенно разглаживается и темнеет.

Я не вижу, что находится передо мной, потому что на той стороне слишком темно. Но вот в зеркале мелькает горящий факел, и я понимаю, что смотрю на стену из шкур. Ее подпирают деревянные жерди, разрисованные белой и алой краской – любимыми цветами орков, считающимися боевыми.

Но затем вид в зеркале начинает меняться, демонстрируя внутренности шатра, словно кто-то поворачивает камеру. Я замираю, схватившись за край стола, потому что теперь вижу принца.

Мерильен стоит на коленях с опущенной головой. Всклокоченные серебристые волосы висят грязными прядями, закрывая лицо. Руки дроу заведены за спину, а толстая веревка обвивает его от плеч до самой талии. Но хуже всего то, что кто-то держит у его шеи огромный тесак. Я вижу темное лезвие, почти впившееся в кожу дроу.

«Камера» задерживается на оружии и медленно едет дальше, показывая еще пятерых дроу – тех, что отправились к Будгару вместе с Мерильеном. Они тоже стоят на коленях и спеленаты веревками, как и принц.

Невидимый «оператор» позволяет мне насладиться их жалким видом, а потом картинка меняется, словно зеркало быстро перевернули. В нем мелькает потолок из шкур, и наконец все заслоняет угрюмое орочье лицо.

До этого вблизи я видела орков лишь на гравюрах в учебнике по описанию рас. Они даже в Зале Суда не присутствовали, потому что держались особняком. Их земли считаются ничейными, лишенными покровительства асуров. Это безродные степи, вытоптанные стадами огромных гаялов.

И вот сейчас я имею честь лицезреть настоящего орка вживую. Причем, если интуиция меня не подводит, это сам Будгар Сломанный Клык – вождь вождей.

Лицо у него грубое, будто высеченное топором, и отталкивающее: обветренная, дубленая кожа, мощная квадратная челюсть с торчащими вверх клыками, короткий расплющенный нос, низкий лоб с тяжелыми надбровными дугами, в глубине которых поблескивают узкие глаза, и абсолютно лысый покатый череп.

На правом клыке вождя темнеет узор, будто кто-то выпилил его лобзиком. Кончик левого обернут в золотистый металл. Видимо, это и есть тот самый знаменитый сломанный клык, на который вождю надели золотую коронку.

Но главное украшение Будгара – безобразные шрамы: три широкие неровные полосы, начинающиеся где-то на макушке. Они идут через левую бровь и глаз. Один пересекает нос, второй – губы, а третий – подбородок. Заканчиваются они ниже правого уха, у которого, кстати, отсутствует мочка. Зато в мочке левого уха торчит варварская серьга из кости.

Именно она приковывает мой взгляд. Не жуткие шрамы, не оскаленные клыки, а именно эта серьга.