Двойное сердце агента

Вполоборота к ним, развалившись в кресле, сидел седовласый крепкий мужик лет под шестьдесят и смотрел телевизор. Транслировали финальный матч чемпионата Европы по футболу из Парижа.

– Последние восемь минут дополнительного времени, – звучал напряженный голос комментатора. – Сборная Советского Союза и сборная Югославии. Счет по-прежнему 1:1. С мячом югославы… Милан Галич, пас… Игорь Нетто перехватывает мяч, пас, Метревели, Виктор Понедельник… Нет. Не получается пока у наших, а так надо, так надо…

– Здрасьте, Семен Аркадьевич! – тихо поздоровался Потный.

Шатун молча, не повернув головы, поднял указательный палец вверх, потом махнул в сторону стоявших у стены стульев. Стараясь не шуметь, Олейников и Потный сели.

На экране в очередной раз захлебнулась атака советской команды.

Шатун нервничал. Из стоявшего перед ним на журнальном столике хрустального штофа с водкой он наполнил изящную рюмку и залпом выпил. Закурил.

Потный боялся дышать. Олейников потихоньку осматривался.

– Да… Семь минут до конца матча. Всего семь минут… – стонал телевизионный комментатор. – Вот Виктор Понедельник получает пас, идет, идет, выходит к воротам… удар… гол! Гол! Г-о-о-о-л! Все! Мы – чемпионы Европы!

Шатун вскочил с кресла, бросился к Олейникову, стал обнимать и целовать его. Когда запал бурной радости спал, Шатун выпустил Олейникова из своих объятий и с удивлением уставился на него:

– Ты кто? – с недоумением спросил он.

– Дело есть, Семен Аркадьевич, – спокойно ответил Олейников.

* * *Над широкой казахской степью поднималось красное солнце, поигрывая лучами на сверкающем корпусе готовящейся к старту ракеты.

По дорожке к зданию монтажно-испытательного корпуса космодрома Байконур размашистым шагом шли Царев с Онегиным.

– С-сергей Павлович, в-волнуетесь? – спросил Онегин.

– Главное, Вась Василич, чтоб ты не волновался.

Перед дверью Царев резко остановился, повернулся к Онегину и заглянул ему в глаза:

– Уверен?

– В-все проверили, С-сергей Павлович, – кивнул Онегин, – особенно б-баки.

– Ну, если все, то и волноваться нечего, – сказал Царев, и они вошли в здание.

* * *Внутри монтажно-испытательного корпуса – человеческий муравейник. Каждый был занят своим делом: кто-то проверял приборы, кто-то нес какие-то детали и чертежи, кто-то что-то записывал.

Царев и Онегин подошли к группе специалистов, среди которых активничал Либерман. Из соседней двери появились Романский, маршал Недолин и академик Закарпович, и встали рядом.

– Чуть меньше двух часов до старта, – сказал Недолин, глянув на часы.

– О чем думаете, Сергей Павлович? – спросил Романский, заметив напряжение на лице главного конструктора.

– Теперь думать уже поздно, – немного натянуто улыбнулся Царев.